…Глеба мутило. Мысли путались. Он снова перехватил взгляд Насти, но прочел в нем лишь глубочайший, отталкивающий ужас, — она видела, как он использовал аспирианские шунты.В душе что-то надломилось. Пришла сухая, отчетливая мысль: "назад мне теперь хода нет. Добрые дела никогда не остаются безнаказанными".Стало горько. Очень горько, обидно и одиноко.— Свидимся… — он отпустил ее взгляд, закинул за спину "АРГ-8" и, не оглядываясь пошел по древней логрианской дороге, мимо разорванных тел ашангов, подбитой бионической машины, навстречу одиночеству, неизвестности, судьбе…

Андрей Ливадный.Тиберианец

Старый тиберианец жил отшельником, в избушке на краю леса.

В поселке его не привечали и побаивались, перешептывались за спиной, когда он приходил, но, случись беда, тут же забывали про страхи, бежали к нему за помощью. Такова уж натура человеческая.

Глеб познакомился со стариком случайно. Стояло раннее летнее утро. Сегодня вместе с родителями и другими сельчанами мальчишка отправился на дальний сенокос.

Телеги тащили мурглы. Добродушные великаны хорошо знали дорогу, понукать их не требовалось. Взрослые все больше молчали, настроение витало какое-то нервозное, напряженное. Иногда завязывались разговоры о каком-то «смещении», но семилетний мальчишка не понимал смысла коротких фраз, в которых сквозил безотчетный страх:

— Да ничего не случится, не бойсь! В прошлый раз по домам просидели, только время потеряли.

— Ага, отколь тебе знать? Испокон века в этот день по подвалам прятались!

— Эй, а ты календарь-то хоть ведешь? Двенадцать годков зарубки делаешь?

— Ну вот и не баламуть народ! Может этот день и не сегодня вовсе! А сено само себя не переворошит! И в копны не соберется!

Глеб особо не вслушивался. Взрослые всегда о чем-нибудь спорят.

Вскоре проселок свернул к лесу. Трава здесь особенная, говорят: «земная». Домашняя скотина с нее не болеет.

Рассвет полыхал над Первым Миром слоистыми фиолетовыми полосами. В небе виднелись планеты Ожерелья, они изгибались дугой, словно огромные бусины.

Взрослые притихли. Телеги, скрипя деревянными колесами, втянулись в улочку меж заросших руин. Неподалеку на холме виднелись грубо обтесанные каменные столбы, образующие круг.

— Видишь, у мегалитов-то тихо! — хриплым шепотом сказал кто-то.

— Да уж лучше помолчи, а то накличешь! — цыкнули на разговорчивого сельчанина соседи.

Глеб вертел головой, недоумевая, чего так боятся взрослые?

— Ну, все, кажись пронесло.

Вскоре телеги миновали руины и выехали к лугам. Невдалеке молчаливой стеной темнел лес. Скошенная накануне трава лежала длинными полосами, их нужно переворошить, чтобы сохла.

Поросшую мхом избушку, приютившуюся под сенью крайних деревьев, мальчишка приметил сразу.