Она дочь к этому приучила, свою сестру. Сын строительством занимается, каменщик он хороший, вместе корзины плетем, я до сих пор чиню разную бытовую технику, деревянные безделушки делаю. В общем, жизнь наладилась. У меня еще дочь Гульра. В субботу свадьба, приглашаю.

– Спасибо, – ответил Павар, – обязательно приедем, если сможем, сам понимаешь – торговля. А главное, это поставщики, но праздник длится не один день, заедем. Так, Драга?

– Командир, ты меня или по-русски называй, или по-афгански, а то Гафар ничего понять не может.

Перешли на афганские имена и язык дари.

– Поначалу бежать из банды не пытался? – спросил Павар.

– Не было возможности, меня, во-первых, держали постоянно в горном лагере, заставляли работать на кухне. Я не мог даже на метр отойти от границы лагеря. Арезу предупредил – попытаешься сбежать, прострелят ноги, а потом с живого шкуру спустят. Долго и мучительно умирать будешь. А если поведешь себя правильно, отдам Ганару, сына которого вывозил из Тахарака. Я подумал, если попаду в Тахарак, то уж оттуда сумею сбежать и выйти к нашим. Ждал. А дождался того, что наши ушли. Был правда и другой вариант.

Еще до выхода. Как-то к Арезу приезжал какой-то военный начальник от Ахмада-шах-Масуда, узнал обо мне, пришел в каморку, где держали ночью на веревке. Спросил, хочу ли я служить у Масуда. Я отказался. Тогда последовало другое предложение: уйти с ним, а потом через Красный Крест в Пакистан и дальше в любую другую страну. Только надо будет в лагерях Пешавара поработать инструктором. Я и это предложение отверг. Не мог же я стать предателем и готовить душманов, среди которых, кстати, и наших полно было, против своих? В общем так.

Павар покачал головой:

– Ну, а как уцелели вы? Духи же открыли по вам бешеный огонь и из гранатомета, и из пулемета, а взвода-то оставалось меньше половины бойцов, да и те после жесткой посадки.

– Я не помню, как оказался у духов. Последнее, что осталось в памяти, это взрыв валуна, за которым я укрывался, сильный удар в грудь, долгий пролет куда-то, удар и темнота. Фади, – кивнул он на Драгина, – тоже ранен был, без сознания, когда брали духи, взяли и Голубева, пулеметчика. Но, подожди, тебя, как ты сказал, захватил полевой командир Арезу, а мы оказались у Бакара Гуртани, тот больше торговлей оружия промышлял.

Как так вышло?

– Точно не знаю, – ответил Файдар, – слышал, что в день боя у Астары Арезу должен был встречаться с каким-то полевым командиром. Видно, им и был Гуртани.

– Получается, встреча та была в Астаре, а тут мы на твоей «вертушке», и завертелось?

– Да уж, но дальше-то как вы выжили?

– А тоже были переведены в горный кишлак. Лечились сначала, а потом предложили воевать против наших. Мы само собой отказались, и Гуртани объявил, что нас казнят прилюдно.