– И ничего смешного, – сказала я, – вот гроб, доставайте ханурика. Только придется крышку ломать.

– А вы не можете размахнуться и ладонью с криком «кия» разбить доски? – хихикая, обратился Женя к деду.

Бонифаций глянул на меня:

– Дашенька?

– Давай, – разрешила я, – давно мечтала расколошматить эту дрянь!

Бонифаций на секунду замер, глаза его стали жесткими. Потом дед резко вскинул руку. Хрясь! Крышка треснула ровно пополам.

– Блин! – взвизгнул Женька. – Во дает!

– Ни фига себе, – вторили ему незнакомые мужики, – вот это да!

– Хватит, – рявкнул Дегтярев, – устроили тут цирк! Парад силачей, Иван Поддубный и Никита Кожемякин!

– Скорей уж Чак Норрис, – влез Женька.

– Вынимайте этого, – велел полковник.

Милиционеры выволокли плохо соображающего грабителя и поставили на пол.

– Ну, Гюльчатай, открой личико, – сказал один из мужиков и сдернул с грабителя маску.

– Мама, – заорала я, – не может быть!

Прямо на меня затуманенным взором смотрел Костя. Тот самый, ближайший друг и сосед Полины Железновой, Константин, которого бандиты уволокли незнамо куда.

ГЛАВА 31

Прошло несколько дней, проведенных в суете. В среду днем Александр Михайлович прибыл в Ложкино. Я услышала со двора шум и, выглянув в окно, увидела, как он быстрым шагом идет к двери. Войдя в холл, полковник снял красивую дубленую куртку, подаренную ему Зайкой на День милиции, и сказал:

– Так привык тут видеть гроб, что даже странно наблюдать пустой холл. Бедный Бандюша, где же он теперь спит? Злая ты, Дарья! Отобрала у собачки ле-жанку.

– Мы ему подушечку оставили, – успокоила я его, – а домовину Иван доломал и сжег. Слава богу, избавились, хотя… – Я замолчала.

– Что? – спросил Дегтярев.

– Нина, наверное, Полю в Америку в цинковом гробу повезет, да? Кстати, ты не знаешь, когда она прилетает?

– Почему ты интересуешься? – повернулся ко мне Александр Михайлович.

Я тяжело вздохнула. Все-таки профессия накладывает несмываемый отпечаток на личность. Ведь я задала простой вопрос, требующий такого же простого ответа, а полковник, вместо того чтобы спокойно назвать число, скорчив подозрительную мину, начинает допрос.

– Просто интересно. Я звоню ей каждый день в Америку, автоответчик талдычит: «Извините, моя память переполнена», и все.

– Скоро прибудет, – вздохнул Дегтярев. – А где киношники?

– Уехали! – радостно сообщила я. – Вчера вечером досняли последние кадры и исчезли.

– Вам еще повезло, – хмыкнул приятель, отправляясь в гостиную, – сериал годами снимают, десятилетиями, быстро вы отделались!

Я засмеялась:

– Спасибо Кеше!

– Почему?

– Он проявил чудеса изобретательности.