— Тебе о чем-то говорит имя Сэм Ченси? — Роджерс выстреливает в меня острым взглядом, складывая ладони на столе, одну на другую. Я усмехаюсь, прищуривая глаза.

— Не припомню, — вслух произношу я. Это заведомая ложь. Но врать с безупречной улыбкой на лице я умею, как никто другой. Этот урок я освоил первым после того, как моя мать сбежала от отца, бросив меня.

— А если хорошо подумать? — терпеливо спрашивает Роджерс. — Джаред, в твоих интересах сказать правду.

— Я не понимаю, о чем речь, — настаиваю упрямо, холодно глядя в бесцветные глаза Генри Роджерса. И вот, впервые за время моего тут пребывания, я вижу эмоцию на бледном морщинистом лице. Удивление. Неприятие.

— Ты думаешь, что все предусмотрел? Что все вокруг дураки, которые не видят того, что ты и твоя свита устроили в стенах Йеля? Ты не первый, кто думает, что может устанавливать здесь свои правила. Все они, рано или поздно, ушли. Вопрос в том — как уйти. Ты считаешь, что неуязвим?

— Вообще-то да, — раз разговор перешел на такой уровень, я пренебрежительно киваю. Дома я бы заслужил пощечину за подобное неуважение к человеку почтенного возраста, такому, как Генри Роджерс.

— Должен разочаровать тебя, Джаред. Ты забыл, мой мальчик, что в стенах нашего престижного университета учились пять президентов Америки. А твой отец — король небольшой страны на ближнем востоке. Я хочу, чтобы ты понял как можно раньше, что здесь, в Америке, вы должны следовать нашим законам, — интонация Роджерса меняется. Он переходит на повышенные тона. — Этот парень, Сэм Ченси, сейчас находится в больнице в критическом состоянии, лишь потому, что хотел попасть в число твоих приближенных.

— Ну, это уже его выбор. Или нет? — криво улыбаюсь я, скучающе глядя на свои часы. Через десять минут у меня начинается лекция по психологии. Не самый интересный предмет, но, к сожалению, входит в список обязательных курсов по моему направлению.

— Прекрати разыгрывать из себя принца, Джаред. Здесь ты такой же студент, как и все. У меня есть показания человека, который видел как ты, твой друг Мэтт Калиган и другие ваши приятели заставили Сэма пить алкоголь, чтобы продемонстрировать свою готовность вступить в избранный круг Джареда Саадата.

— Сэм не подтвердит слова вашего свидетеля, — самоуверенно заявляю я.

— Если выживет, Джаред, — сухо замечает Роджерс. — А если нет, то это уже будет другое дело. Понимаешь меня?

Сжав губы, с исподлобья упрямо сморю на президента.

— Вы все можете получить обвинение в убийстве, — невозмутимо выносит приговор президент Роджерс.

— Он пил сам, — копируя его интонацию, отвечаю я.

— Показания свидетеля говорят о другом.

— Ваш свидетель врет. Бар был переполнен людьми, и я уверен, что никто из присутствующих не подтвердит слова вашего свидетеля.