Я в ступоре, хочется закричать. Горло сдавливает, открываю рот, но звука не издаю.

Белов упирается руками в спинку дивана очень близко к моему лицу, обдавая запахом коньяка и терпкого парфюма."

"– Ну что, Лиса, не привыкла отвечать за свои слова? – вкрадчиво спрашивает он.

– Родион… – наверное, стоит извиниться, и, возможно, он отпустит. Но языком я умею только нести чушь, а вот извиняться не получается. Моя внутренняя пьяная стерва запрещает мне это делать, ибо Белов не заслужил.

– Что такое? – ухмыляется мне в лицо и хватает за скулы, сжимая. – Иногда мне кажется, что ты все это делаешь специально.

Тебе, как мазохистке, нравится быть возле меня и отдавать долги? Так?! – уже рычит мне в лицо, сильнее сжимая скулы.

– Нет!

– А мне кажется, так, – тянет слова, проводя носом по моему виску, глубоко втягивая воздух. А я вздрагиваю от каждого его касания. Есть что-то дикое и завораживающее в этом пауке. Я могу оттолкнуть Белова, дать пощёчину, закричать, в конце концов, во все горло, так, чтобы услышала Ника, но я ничего не делаю. Покорно жду своей участи. Мне страшно, но это сильнее меня. И, скорее всего, Белов прав, так было всегда, где-то глубоко внутри я наслаждаюсь его яростью.

– Отпусти меня, – шёпотом требую я, покрываясь мурашками от его близости, запаха, хриплого, грубого голоса. Белов никогда не был красавцем, но в нем есть настоящий мужской, животный магнетизм, который я сейчас испытываю на себе.

– Разве я держу тебя, Лиса? – заглядывает в глаза. – Я должен тебя наказать за твой язык. Нет, Лена, просто обязан, – в его голосе ироничное сожаление. Отпускает мои скулы, зарывается в волосы, наматывает их на кулак, натягивая, вынуждая запрокинуть голову.

 – Если не накажу – не поймёшь, что нельзя быть настолько развязной. Ты ни хрена не поймешь! – опять рычит, вынуждая меня содрогнуться. Замираем. Такая многозначительная пауза. Сердце колотится, как сумасшедшее, дыхание рвётся, губы пересыхают, неосознанно их облизываю. Не выдерживая этого напряжения, закрываю глаза. Слышу, как Белов сглатывает и отпускает меня, отходя назад. Шорох, звук пряжки ремня. Резко открываю глаза и тут же их широко распахиваю, когда понимаю, что Родион снимает ремень, складывая его пополам.

– Что ты делаешь? – еще сильнее вжимаюсь в спинку.

Кажется, мое сердце сейчас разорвётся от эмоций.

– На колени, на диван, спиной ко мне! – холодно отдает приказ. И я понимаю, что это будет далеко не секс, он реально решил меня выпороть. Ну, нет! Пусть только попробует тронуть! Страх и паника трансформируются в ненависть.

– Нет! Ты не посмеешь! – повышаю голос.

– Да, ты права. Не здесь. В кабинет ко мне! Быстро! – снова команда. Это не игры, Белов явно не шутит. По телу проходит дрожь. Никак не могу понять: я больше боюсь или ненавижу этого паука.