Ох, Юленька, что ты так поплыла-то? Белова можно назвать кем угодно, но только не дураком. Он прекрасно все понимает. Пьеса становится интереснее и интереснее.

– Да все банально, – отвечает Родион.

– Он спас меня, – выдаю я. – И взамен попросил мою руку и сердце, – язвлю, но никто, кроме Белова, этого не замечает. И ведь не лгу. Так и происходит. Родион берет очень большую плату за свое покровительство.

– Ого, как интересно. А подробнее? – не унимается Юлия. – Люблю благородство в мужчинах.

Отпиваю вина, скрывая ухмылку.

– Расскажем? – поворачиваюсь к Родиону, с вызовом смотря ему в глаза.

– Думаю, это слишком интимно и только наше, – съезжает Белов. Охватывает сзади мою шею, делает вид, что массирует, а на самом деле больно выпивается пальцами. Такая вот молчаливая просьба заткнуться.

– О детях не думали? – интересуется Евгений. – Родиону уже пора.

– Ох, знаете, это наше больное место, – театрально вздыхаю я. Четвертый бокал вина явно лишний. Во мне просыпается мстительная стерва. – У Родиона с этим небольшие проблемы. Но мы не сдаемся. Лечимся, пытаемся.

Накаченные губы Юлии складываются в букву «о».

Евгений прокашливается от таких подробностей, а ладонь Белова стискивает мою шею до синяков. Больно, но мне хочется рассмеяться.

– Елена преувеличивает, – только и может выдать Белов. – Спасибо за ужин, поздно уже, нам пора. Пойдём, снова попытаемся сделать детей, – почти сквозь зубы проговаривает он, резко дергает меня за руку, поднимая с места, и ведёт на выход.

Пока нас провожают до ворот соседи, Белов просто приобретает меня за талию, но, как только их ворота закрываются, хватка становится жёстче. Голова кругом, я немного пьяна и не успеваю за Родионом, спотыкаясь на каблуках.

Зря я влезла в эту воду. Мужское самолюбие – самая уязвимая вещь. Они очень болезненно переносят неполноценность, даже если она выдуманная. А я сделала это публично. Ну, дура, что с меня взять. И сейчас, если он меня не придушит, то явно оторвёт язык.

Как только Родион заводит меня в дом, я отчаянно пытаюсь вырваться и смыться в комнату. Белов тоже не очень трезв, глушить коньяк он начал еще дома. Реакция может быть непредсказуемой. Меня охватывает паника, как только я осознаю, насколько он зол. У меня почти получается вырваться, но Белов прихватывает меня и толкает на диван.

– Куда собралась? Будем, сука, пытаться сделать детей! – рычит, наступая на меня.

Глава 8

Елена

Понимаю, что не время дерзить, огрызаться и сопротивляться. Отползаю назад, вжимаясь в спинку дивана. Замираю в шоке, сглатывая. В комнате полумрак, темный силуэт Родиона нависает надо мной. Я знаю, на что он способен, особенно в ярости. Плюс алкоголь… Остается либо отчаянно сопротивляться, либо молиться. Молитв я не знаю, а мантры вряд ли помогут.