Слуга стоял, готовый разливать суп в тарелки, запах от супа шел превосходный. Петра села и принялась за еду.

– О, это очень хорошо. – Она вздохнула и улыбнулась Робину прежде, чем вспомнила, что сказала.

У него на щеках появились ямочки.

– Вы во всей красе, – сказала она, чтобы сгладить неловкость. – Полагаю, карета уже прибыла.

Он налил белого вина в ее бокал.

– Всего через четверть часа после нас.

Дорогие кружева ниспадали на его руки с длинными пальцами. Пена таких же кружев украшала шею. В первый раз с момента ее знакомства с ним он был в галстуке, к тому же очень красивом.

Его камзол не подходил для двора, но был весьма изыскан, из темно-синей ткани, с позолоченными пуговицами, надетый поверх жилета из бежевой парчи. Однако никаких драгоценностей, но тут она заметила жемчужную булавку, приколотую к галстуку. Белое на белом. Это выглядело идеально.

– Я рад, что мое облачение вам понравилось, – сказал он с улыбкой.

Застигнутая врасплох, Петра покраснела и снова занялась супом.

Когда она доела суп, ей пришлось снова посмотреть на него. Его волосы были завязаны на затылке узлом. Они были все еще влажные. Он встретился с ней взглядом и вопросительно поднял брови.

– Волосы, – сказала она. – Они у вас еще мокрые.

– Короткие волосы высыхают быстро.

– Даже если так, разве следовало накрывать их влажными? Это вредно для здоровья.

Он опять поддразнивал ее, и тогда Петра сказала:

– Они достаточно сухие, – и добавила «брат», чтобы напомнить ему об их обмане. Гостиничные слуги здесь, так близко к побережью, могли немного понимать по-английски, но в любом случае язык флирта универсален.

Петра сосредоточилась на блюдах, поставленных между ними. Все они пахли восхитительно. Робин сказал слуге, что они справятся сами и позовут его позже.

Вдруг они оказались наедине, а его волосы высыхали, вырываясь на свободу и ловя солнечные лучи. Чистый белый галстук почему-то усиливал его сияющую красоту.

Он положил еду на ее тарелку.

– Морской язык, я думаю, с грибами. Не вижу никаких причин, чтобы в этом отеле хотели нас отравить.

– О том вы тоже так думали, – возразила она, пробуя кусочек. Приготовлено было отменно. – Как по-вашему, что сделала мамаша Гулар?

– Сбежала, если у нее есть хоть капля ума.

– Ее мать умерла. Она могла обвинить нас. – В ответ на его скептический слишком самоуверенный взгляд Петра сказала: – Это еще одна причина спешить к побережью. Нам не стоит задерживаться здесь.

– Пинать пятки? – переспросила она. – Танцевать?

– Маяться от безделья. Я буду с удовольствием учить вас идиомам. Ешьте.

Петра ела с большим удовольствием. Все было необычайно вкусно.

– Теперь, пока мы едим, расскажите, кто возражал, чтобы вы покидали Милан, и почему.