Мужчин учат защищать женщин, и некоторые воспринимают это серьезно. Именно таким был Робин.

Петра села. Ничего не поделаешь. Она должна найти способ передать ему послание, чтобы заверить его, что с ней все в порядке. Она поднялась с постели, морщась от боли в мышцах, и оделась в новую одежду. Поверх рубашки Петра завязала льняную юбку, которая, вероятно, когда-то была коричневой, но со временем полиняла. Она добавила корсаж цвета ржавчины со шнуровкой спереди, радуясь, что этот скорее немного великоват и из него ничего не будет выпирать. Простые, до локтей рукава рубашки закрывали ее руки.

Еще был чепец с оборкой, скрывающий ее лицо, и коричневая вязаная шаль.

Она спустилась вниз, и старуха радостно улыбнулась, увидев ее:

– Хорошо выспалась, дорогуша?

– Очень хорошо, спасибо. Вы так добры.

– Ничего подобного. Для меня это удовольствие. Садись и скушай яйцо.

На столе был только хлеб грубого помола и вода, но женщина сварила каждой по яйцу и поставила миску слив, которые росли у нее в саду.

– Ты уверена, что хочешь идти дальше, дорогуша? – спросила миссис Уоддл.

Петра улыбнулась ей:

– Я не могу остаться здесь.

Ведь на самом деле я иду не в Лондон.

Из осторожности Петра назвала один из городов по пути. Кто-то из людей Робина может найти это место.

– В Гилдфорд. Это к юго-западу от Лондона.

– Никогда не слышала о нем, – сказала старая женщина, – но Тэд Хайт из «Трех петухов» наверняка слышал.

Петухи. Робин. Предзнаменование? Кокетка. Кок-Робин. «Золотой петух». «Три петуха».

– Я бы хотела послать письмо, но понятия не имею, как это делается в Англии. – Сможет ли она скрыть место, откуда оно отправлено?

– Письмо, – повторила миссис Уоддл так, будто Петра сказала: «Я бы хотела поймать единорога».

 – У Парсона должны быть перо и бумага, и у сквайра, и, вероятно, у миссис Кершо, которая живет около церкви, но…

– Пожалуйста, не беспокойтесь, – быстро проговорила Петра. – Мне бы не хотелось посылать его отсюда.

– У Тэда должны быть бумага и чернила. Приходится много писать и считать, когда держишь таверну. Мы сходим туда после того, как поедим.

Но когда они пришли в деревню, Петра поняла, что это было неразумно. Любой преследователь, пришедший сюда, узнает все об иностранке – гостье миссис Уоддл.

Все радостно приветствовали их. Часто это было «Элли», дважды «ма» и один раз «бабуля». И все спрашивали: «Кто это с вами?»

И каждому миссис Уоддл отвечала:

– Очень милая молодая леди из-за границы. Я помогаю ей в пути.

«Три петуха» были всего лишь коттеджем, в котором все дела велись в передней комнате, со знаком гостиницы, грубо нарисованном на фасаде. Они вошли через черный ход, и миссис Уоддл крикнула: «Доброе утро!» – входя через открытую дверь.