– Робин, зачем вашей матушке покровительствовать молодой женщине скандального происхождения, которая втянула ее сына в неприятности и подвергла опасности? Я воробей Кок-Робина, не так ли?

– Я буду держать подальше луки и стрелы. Засыпайте. Все будет хорошо. Я позабочусь об этом.

Он заснул, но Петра еще какое-то время не спала, прижатая к нему, прежде чем отодвинуться к своему безопасному краю. Она старалась не спать, быть настороже, но сон сморил ее.

Робин не спал, поэтому знал, что она отодвинулась. Может, ему показалось? По крайней мере, она не хотела заниматься любовью, и это тревожило его.

Кокетка снова решила попытать счастья, вскочив на кровать и забравшись под его руку. Он позволил ей остаться. Ему нужно было утешение. Но потом он вспомнил, как гладил Петру после того несчастья. Изысканное доставление наслаждения женщинам было частью его образования, и оно включало в себя внимание к их чувствам и их гордости. «Джентльмен должен быть джентльменом во всем». Это был девиз его отца. Шлюха, герцогиня или веселая вдова всегда должна быть любезной, доставлять наслаждение, уметь избегать несчастий.

«Несчастье» было слишком мягким словом для его теперешнего затруднительного положения.

Ему хотелось как можно скорее обеспечить Петре защиту. Однако он мог оставить ее в Иторне под предлогом, что нужно съездить в Лондон и убедиться что Пауик и Фонтейн в безопасности. И все остальные в его лондонском доме, предположил он.

Да, он сделает это, а теперь он не спал, чтобы быть уверенным, что Джош Флетчер не прокрадется сюда с хлебным ножом. Или не появится Варци с пыточными инструментами в руках…

Робину потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что он все-таки заснул, чума его побери.

Но было утро, и они выжили. И Джош Флетчер звал его снизу.

– Да, – крикнул Робин в ответ, садясь и потягиваясь, чтобы размять затекшую спину.

– Вам нужно спуститься, сэр, если хотите перекусить перед отъездом.

Робин обернулся, но Петра уже встала с постели и стояла спиной к нему. Она тоже потянулась. У Робина пересохло во рту от ее грешной красоты. Ее простое платье не скрывало линий ее тела.

Петра грациозно нагнулась, чтобы взять туфли, и у него перехватило дыхание.

Робин с трудом оторвал от нее взгляд.

Он хотел ее. Он сразился бы с целой армией, только бы обладать ею.

Правда, Петра внесла в его жизнь хаос, и Робину хотелось вернуть беззаботные дни. Это был ужасный год. Отец Робина отправился на местную ярмарку и там залюбовался быком. Бык ранил его, и отец буквально за неделю сгорел от запущенной раны. Вся семья – его мать, двое братьев, обе сестры, тетки, дядья, а также слуги и арендаторы не могли прийти в себя от постигшего их несчастья.

Робин понял, что просто сидит, и встал, чтобы поправить сапоги.