– Наверное, этому малышу самой судьбой велено родиться, – улыбается ободряюще и сжимает мою вспотевшую ладонь. – Будет нашему Кирюхе компания.

– Стоп, стоп, стоп… Я пока не готова об этом думать… – лепечу, стискивая ее кисть изо всех сил. Будто я уже рожаю, Господи! – У вас с Тёмой семья, любовь… Красивая свадьба была… А я одна… Для Чарушиных это какой-то нонсенс! Просто ужас! Полный провал!

– В жизни бывает все, Ринуль. Важно, как мы принимаем ту или иную ситуацию. Вот ты не накручивай. Не изводи себя. Если решилась рожать, то ищи для себя плюсы. Будешь молодой красивой мамочкой! Выйдешь из дома с коляской, все еще круче на тебя головы сворачивать будут, я уверена.

Возможно, это происки каких-то гормонов, но на меня отчего-то положительно действуют рисуемые Лизой перспективы. Представляю себя, своего малыша, и в груди теплый щекотный вихрь проносится, а по телу разлетается приятная дрожь.

Ой, нет… Стоп, стоп, стоп… Надо все-таки притормозить с фантазиями.

– Даня уехал из-за тебя?

– Не знаю… – устало пожимаю плечами. – Я его просила, конечно, чтобы он исчез… Но не думаю, что он конкретно меня послушал. Наверное, так совпало.

– Он же, когда узнал, что я его люблю, разорался как бешеный, что ему это не нужно, что мы так не договаривались, что просто развлекались, и я, мол, даром не нужна на постоянку… Ну, у него, кроме меня, полным-полно других вариантов было… Ты и сама, наверное, знаешь, какой он… – с трудом перевожу дыхание. Столько молча страдала, сейчас попросту не верится, что, наконец, все это реально озвучиваю. – В общем, Шатохин был с другими в параллель со мной. С одной прямо на моих глазах! Я же в отместку соврала, что с Никитой крутила, и, типа, он меня невинности лишил, – голос срывается, как не приказываю себе держаться. – Никита прикольный. Мне с ним правда классно. Я в какой-то момент согласилась на его предложение, но быстро поняла, что сейчас не смогу. Думала, хотя бы решить с ним проблему с девственностью. Но… – запинаюсь, осознавая, что и так слишком много на Лизу обрушила. А ей ведь действительно нельзя волноваться. Поэтому, умолчав о самом страшном, коротко резюмирую: – Не получается дойти с Никитой до секса. Он классный, да… – вновь сама себя убеждаю. – Но, едва прикасается, мне становится жутко до ужаса.

– Жутко до ужаса? – переспрашивает невестка удивленно.

Только сейчас понимаю, как странно это звучит. Нужно все же быть осторожнее со словами.

– Да… – подтверждаю без каких-либо пояснений. – Наверное, придется устранять хирургически.

– Ну… Устранить, я думаю, не проблема. Только ты сама к себе прислушайся: раз не можешь решиться на близость с Никитой, то и о браке с ним даже не думай. Я тебя прошу, не губи себе жизнь! – выпаливает Лиза с непривычной для нее эмоциональностью.