А у сегодня еще восемнадцать часов осталось. Я не все тебе рассказал. Когда проснешься… – последнее, что я слышу, прежде чем отключиться.

– Не спишь? – шепчу, продирая каким-то странным вибрирующим хрипом не только горло, но и душу.

В чертовой хижине темно, словно в пещере. Видеть Маринку возможности нет, но я улавливаю, как меняется ритм ее дыхания, и ощущаю, как напрягается тело.

Я шумно вздыхаю. Приказываю себе притормозить. Но руки будто своей жизнью живут – упорно скользят Чарушиной на живот. Растопыривая пальцы, зачем-то всю площадь закрыть стремлюсь. Вроде согреваю, но чувствую, как гладкая кожа покрывается мурашками.

– Замерзла? – тем же глухим шепотом спрашиваю.

Вдох-выдох. Придвигаюсь всем телом. Она, и правда, холодная. А я весь горю. Сталкиваясь температурами, содрогаемся. Дыхание так же двусторонне сбивается и набирает частоту.

– Маринка… – выдыхаю на заданной высоте, не используя голосовые связки. Совсем тихо, но четко и сознательно разбиваю сгустившийся между нами воздух. – Нравится с тобой просыпаться… После сна ты ощущаешься мягче, беззащитнее… Пахнешь ярче… – едва это говорю, Чарушина просовывает мне под руки ладони.

В попытках отстранить, невольно задом еще сильнее в меня вжимается. Вскрикивая, замирает. Я сиплю какую-то неразборчивую херню и толкаюсь пульсирующим членом ей между ног. Я ничего не планирую, просто в порыве рвусь ладонью ниже и, втискиваясь в ее тело буквально на грани возможного, раскрываю пальцами нежную плоть. Она там, конечно же, отличительно мокрая и одуряюще горячая. – Блядь, Марин… Давай уже потрахаемся нормально…

– Дань… Я… Мне в туалет нужно… – тарахтит Чарушина отрывисто.

При этом откидывает мне на плечо голову.

Трется, елозит по мне и всем своим телом трясется. Пока не иду в обхват, сжимая второй рукой ее грудь. Тогда поворачивается, подставляя губы, к которым я, естественно, без колебаний припадаю.

Смертоносный жар ее языка, ядовитая сладость слюны, безумие животной страсти – все это моментально сносит мне башню. Пожираю ее рот, как обычно, не пытаясь выстроить какую-то определенную тактику поведения. Тупо на голых инстинктах.

Дыхание рвет мои легкие, как ветер паруса. Сердце проламывает путь наружу. Пульс, пульс, пульс… По всему телу он будто множится и пробивается там, где его физически быть не должно.

Сверхмощные разряды тока влетают в хребет чуть ниже поясницы и огненной волной проносятся через весь позвоночный столб к затылку. Там напряжение детонирует и разбрызгивается по моей голове трескучими искрами.

На миг отрываюсь от Маринкиного рта. Судорожно выталкиваю весь скопившийся воздух.

– Приподними ножку, – выдаю с гулом, прежде чем снова наброситься на ее губы.

Когда она выполняет просьбу, меняю положение.