Откуда мог взяться звон?"

"– Очень надеюсь, – проворчал старик, еще сильнее сдвинув брови, так, что они превратились в одну сплошную белую линию. – Ага, а вот и судьи. Мадонна! Кто это там? Неужели Гордени? А говорили, он давно отошел от дел. Вот уж не повезло так не повезло. Этот старый лев никогда не упустит свою добычу. Да не смотрите на него так, – тихо прошипел Сарелли. – И вообще, постарайтесь вести себя как можно незаметнее.

Незаметнее? Неужели кто-то может не заметить его в зале, в котором все собрались только для того, чтобы посмотреть, как вынесут приговор хозяину второго по величине герцогства Ветерии?

Алессандро вскинул голову. Плевать. Не хватало еще унижаться.

В сознание снова ворвался колокольный звон. Он бил громким тревожным набатом, и Абьери огляделся по сторонам, пытаясь понять, слышат ли этот звук остальные, но люди, собравшиеся в зале, никак не реагировали на все нарастающий гул. Неужели не замечают?

Алессандро нахмурился. Звон чуть стих, слившись с шумом разговоров и шарканьем ног, а потом растворился и исчез. Так и есть. Показалось. Нет никакого колокола.

Абьери выпрямил спину и широко расставил ноги, упираясь в потрескавшиеся плиты. Он сидел у так называемой Стены судьбы и смотрел поверх голов, стараясь не обращать внимания на жадное любопытство окружающих. Гумер застыл рядом темной тенью, Форнезе устроился в первых рядах, а Бруно вцепился в рукав верты Марко и беспокойно крутил головой, привлекая не меньше внимания, чем Абьери. Еще бы. Таких странных животных в Ветерии отродясь не водилось. А Бруно, наглец, пользовался вниманием, раскланиваясь направо и налево и одаривая ньор воздушными поцелуями. Сердцеед. В дальнем углу мелькнуло знакомое лицо. Точно. Мать Джунио, Бьянка. Смотрит на него как на исчадие ада, а в глазах горит колючая ненависть. Дай старой служанке волю, она бы его своими руками придушила.

Шум, раздавшийся справа, заставил Алессандро отвлечься. Из боковой двери в зал входили судьи, главный из которых, Гордени, уже кряхтел, занимая свое место на возвышении.

Абьери внимательно разглядывал тех, кто должен был решить его судьбу. Трое пожилых ньоров и два довольно молодых, чьи лица показались ему знакомыми. Ну да, точно. Одного он помнил по делу Бротто. А второго… Кажется, тот был с ним на приеме у Адриана.

Он прищурился, разглядывая традиционные для судейских синие верты и небольшие белые шапочки, свидетельствующие о чистоте помыслов. В последнем, кстати, у Алессандро возникали немалые сомнения – трудно соблюсти чистоту помыслов, каждый день сталкиваясь с человеческими пороками и страстями.

– Воздадим хвалу Господу, – устроившись в кресле, проскрипел Гордени и обвел присутствующих холодным, въедливым взглядом.