И поторопись, – бросил Абьери толстухе, и та засуетилась, хватая какие-то тряпки, сбивая боками стол, заворачивая в мешковину хлеб и бестолково оглядываясь по сторонам.

– Беттина, будь умницей, посиди тихонечко, поиграй с лошадкой, – перестав метаться, усадила она девочку в огороженный овечьими шкурами угол и снова принялась кружить по дому.

Абьери терпеливо ждал. Нет, терпение не входило в число его добродетелей, но он понимал, что если начнет торопить толстуху, та растеряется еще больше и во дворец они попадут не раньше ночи.

– Мама, – послышался из угла звонкий голос.

Он бросил взгляд на девочку. Та прижала к себе яркую расписную лошадку и смотрела на него большими темными глазами, в которых на миг мелькнуло то же теплое пламя, что горело во взгляде Алессии. Он пригляделся внимательнее. Да нет. Обычная чернота.

В этот момент Беттина взмахнула лошадкой и снова отчетливо повторила:

– Мама.

– Найдется твоя мама, Беттина, – ласково сказала толстуха. – Обязательно найдется.

Абьери почувствовал, как в сердце заворочалась незнакомая боль. Жало что-то, давило, не давало вздохнуть.

«Найдется. Обязательно найдется», – твердо сказал он себе и, сделав шаг к углу, решительно подхватил девочку на руки.

– Время вышло. Пора уходить, – заявил толстухе и пошел прочь из тесного жилища.

– Ньор герцог, так мы готовы, – выбегая следом, бормотала ньора. – Давайте ребеночка, мне-то привычнее будет.

Она протянула руки, собираясь забрать у него Беттину, а он посмотрел на примолкнувшую девочку и неожиданно понял, что не хочет ее отдавать. Странно. Опять какая-то магия?

Толстуха шустро прижала младенца к себе, и он снова почувствовал вернувшуюся боль. Сердце жгло огнем.

Абьери поморщился, вскочил на коня, а потом бросил взгляд на Беттину и решил не противиться странному порыву.

– Дай ее мне, – наклонившись, подхватил девочку и прижал к себе. – Домой, Кариб, – приказал коню, и тот потрусил к перекрестку. – Стража вас пропустит, найдете майрессу, она выделит комнату, – обернувшись, крикнул толстухе и чуть коснулся шпорами крутых боков жеребца, понуждая того перейти на рысь.

* * *Во дворце было шумно. Слуги суетились, торопясь устроить Беттину в старой детской, комнату спешно приводили в порядок, а толстуха Арелли, прижав к себе девочку, расхаживала из угла в угол и молча наблюдала за всем происходящим огромными растерянными глазами. Ее сын оказался побойчее и уже успел напроситься в помощники к поправляющим люльку плотникам.

Абьери посмотрел на поднявшуюся суету, а потом подозвал к себе Альду и велел с точностью до минуты вспомнить все, что делала Алессия в свой последний день во дворце.

– Так как обычно, ньор герцог, – озабоченно нахмурилась майресса.