Престольный праздник Аброзио и Винченцо, запотевшие окна, веселый шум разгулявшейся черни, жаркий огонь камина, пушистые ветки орсы, украсившие статуи покровителей Навере, аромат отцовского табака, улыбающаяся мать, ее ласковые руки и нежный высокий голос: «Твой подарок, Сандро, открой его». Он так давно не вспоминал те счастливые дни, что сейчас представшая перед глазами картина оглушила, выдернула из привычного равновесия, окатила забытым счастьем. Хорошее было время. Самое лучшее. Ему тогда было семь. И матушка еще не покинула этот мир.

На лицо упали холодные капли, заставив его очнуться.

Абьери провел по щеке ладонью и усмехнулся. Вот он, обещанный Марчелло дождь. Что ж, новый маг сполна отработал потраченные на него деньги. Все предсказания, сделанные за два месяца, сбылись. Надо бы поощрить парня.

– Бетти, дождик! Ты видишь? Идем скорее домой.

Алессия прижала к себе дочь и кинулась к неказистой развалюхе.

– Ньора Алессия, я все купил! – раздался звонкий мальчишеский голос, и Абьери увидел бегущего со стороны Арканы парнишку в старой залатанной верте. – Старуха Чиллита сказала, что последнее отдала, нету у нее больше.

Алессандро попытался разглядеть пучки травы, которыми размахивал мальчишка, но в этот момент амулет связи в кольце нагрелся, и он отвлекся. А когда поднял взгляд, ни Алессии, ни парнишки уже не было.

Абьери погладил пылающий алым камень. Похоже, Сальваторе, которого Алессандро отправлял в Саритию, сумел добыть нужные сведения.

«Что ж, Алессия, скоро я узнаю твои тайны, – глядя на вросшие в землю окна развалюхи, подумал он. – Кто ты, откуда и кем был мужчина, подаривший тебе дочь».

Он на секунду прикрыл глаза, отсекая видение, в котором на руках у конреди была не девочка, а синеглазый мальчик, а потом развернулся и пошел прочь.

Хватит глупостей. Ему давно пора заняться делами.

Алессия Пьезе

Дорога во дворец вышла долгой. Сегодня я не хотела торопиться. Разглядывала дома и прохожих, останавливалась у мраморных фонтанов, любовалась цветущими бугенвиллиями и впервые за долгое время жалела, что под рукой нет фотоаппарата, чтобы запечатлеть красоту этого мира. Целых два года я запрещала себе вспоминать тяжесть родного «кэнона», а сейчас так захотелось снова взять в руки камеру и снимать, снимать, снимать.

Дома, людей, огромную площадь Варезе, окружающие ее особняки зажиточных горожан, каменное кружево собора, высоченную колокольню, герцогский дворец. А небо? Такого бескрайнего и яркого неба не найти ни в Саритии, ни в моем мире. Я вскинула голову, разглядывая лазоревую синеву, и неожиданно ощутила чей-то взгляд.

По спине пробежал холодок. Вспомнилась Адуя, залитый водой двор и такое же ощущение недоброго взгляда, прожигающего затылок. Неприятное чувство.