Секунды тянулись словно в замедленной съемке, рот ректора Лексингтона шевелился, но я больше ничего не слышала.

– Вы не можете это сделать, – шепотом сказала я. – У меня уже есть приглашение в Оксфорд.

Ректор Лексингтон не ответил, он лишь сложил фотоснимки вместе и сунул назад в конверт. Конверт был коричневый, в углу я различила штамп, предположительно отправителя. Я сощурилась и разглядела до боли знакомую витиеватую черную букву Б.

Мое сердце дрогнуло.

Этого не может быть.

Никто из них не мог это сделать.

Они не могли так оболгать меня.

– Кто из учеников дал показания? – спросила я, почти потеряв голос.

Ректор почти сострадал мне.

– Это закрытая информация, мисс Белл. Не угодно ли вам теперь покинуть мой кабинет? Относительно отчисления мы направим вам письменное подтверждение. Хорошего дня.

Он начал копаться в стопке бумаг на столе и затем устремил взгляд на монитор компьютера – недвусмысленный намек, что мы свободны.

Совсем. Окончательно. Нет.

– А известно ли вам, как я рвала задницу для этой школы? – вдруг вырвалось у меня.

Ректор Лексингтон медленно поднял недоуменный взгляд:

– Не вынуждайте вызывать службу безопасности, мисс Белл.

– Вы не можете вышвырнуть меня из школы только потому, что я здесь на стипендии и у меня нет богатых родителей, которые могли бы подсунуть вам деньги, как только кто-то пустит подлый слушок.

– Я бы попросил вас! – с негодованием воскликнул ректор Лексингтон.

– Руби! – резко воскликнула мама. Она схватила меня за локоть и подняла со стула.

Без лишних слов она вытащила меня из кабинета в приемную. Я кипела от ярости и все три метра до выхода, не отрываясь, смотрела на ректора Лексингтона, пока мама не захлопнула за нами дверь.

Того, что произошло, не могло быть. Это просто нереально.

Мотая головой, я повернулась к матери:

– И ты в это веришь? Каким больным надо быть, чтобы выдумать такое? – спросила я.

Мама не смотрела мне в глаза.

– Я так и знала, что случится что-то такое, когда мы послали тебя в эту жуткую школу.

Я вздрогнула, и глаза у меня расширились:

Мама отрицательно мотала головой:

– Руби, как ты только могла это сделать?

– Я же сказала, что не было этого! – воскликнула я.

Если даже собственная мать не верит мне, то я не знаю, что делать. Меня охватило отчаяние, оно затруднило дыхание.

– Мама, ты должна поверить, я никогда не целовалась с учителем.

– Я бы тоже никогда не подумала, что ты будешь нас обманывать ради того, чтобы переспать с другом, но, кажется, в последние месяцы все изменилось.

Я смотрела на нее раскрыв рот.

Мама глубоко вздохнула и тихо пробормотала:

– Мне больше нечего тебе сказать, Руби. Ты меня совершенно разочаровала.

Глаза наполнились слезами. Я искала, что ответить, и не находила слов.