Блядь, вот было же всё хорошо! Ну какого хрена ему опять нужно? Он, может быть, самоутверждается таким образом и кайф испытывает, когда люди вокруг него страдают? На тебе поэтому нет лица? Он снова тебя прессует? Если он пальцем тебя коснётся, я разобью ему лицо и сломаю рёбра. И мне плевать на последствия, на его связи и всё, что он может. А может он сейчас многое, — печально усмехается Илья. — Ты просто не представляешь, куда влезла со своей правдой.

— Илья. — Я касаюсь его руки и сжимаю её. — Успокойся. Динар просто хочет видеться с сыном.

На что он громко хмыкает и качает головой.

— Асадов попользовался тобой, Наташа, а потом выкинул из своей жизни. Ты на тень была похожа и шарахалась, стоило к тебе прикоснуться. Не помнишь? А я помню. Ты же могла ему ничего не говорить? Я бы стал для Тимура отцом. Единственным и самым лучшим. И другого ему не нужно. Не заслужил Асадов ни тебя, ни этого ребёнка. Можешь меня не переубеждать. Если начнёт ставить ультиматумы, будут лететь ответки. Своё право быть с тобой он использовал. Больше я не позволю ему влезть в наши отношения.

Я уже жалею, что решила рассказать Илье правду.

Но потом бы всё равно пришлось. Не думала, что это признание вызовет у него столько эмоций. До этого дня мы совсем не говорили об Асадове. Будто его и не было в моей жизни. И причину, по которой всегда молчал о нём, Илья озвучил только сейчас. Не хотел причинять мне боль? Думал, что я обо всём забыла? К сожалению, не забыла.

— Он хочет видеться с Тимуром. Я не могу ему этого запретить.

— Да, график посещения теперь составь для нас, — язвит Илья. — Кстати, неплохая идея. Могу ведь не сдержаться, давно мечтаю оторвать ему кое-что ниже пояса.

Если я узнаю, что он пытается тебя соблазнить, то, предупреждаю, мирно не разойдёмся. Я долго ждал, когда ты забудешь о той боли, которую он тебе причинил. Больше такого ему никто не позволит. Наташа… — тяжело вздыхает Илья. — Ты действительно зря ему рассказала. Асадов за это время хоть и стал влиятельнее, но нажил себе много врагов. Такие, как он, не меняются и всегда будут ходить по краю. Он за собой вас утащит. Такую жизнь ты хочешь для себя и сына?

— Я ничего не знаю о его жизни.

Обнимаю себя за плечи и сжимаю челюсти.

Мне не нравится этот разговор.

— А если подруга твоя, его помощница, не просто так умерла? Я на днях узнавал у отца об Асадове. По его наводке два года назад много голов полетело с верхов, люди погоны снимали, а кто-то даже на свободу больше не выйдет. Такое не забывают и не прощают, Наташа.  Да, у него есть сейчас власть, но на таких прытких и наглых расправу находят в какой-нибудь подворотне с помощью киллера. А с их близкими людьми знаешь, что делают? Я не запугиваю. Говорю, как есть.