Врач приезжает через полчаса после моего разговора с Ильёй, осматривает Тимура и прописывает промывать носик физраствором. Тим не любит это дело, но я не хочу, чтобы он разболелся сильнее, и после долгих уговоров, со слезами на глазах сын соглашается пойти наверх, чтобы я провела все необходимые процедуры.

Динар так и не звонит. И надеюсь, до конца дня не даст о себе знать, но ошибаюсь. Не знаю, как дальше будет складываться наше общение, но что-то подсказывает: роль воскресного папы его не устроит. Однако каждый день видеться с ним я не готова. По множеству причин, и главная — я в отношениях с другим, а он женатый мужчина.

— Привет, как себя чувствуете? — спрашивает Асадов.

— У Тима насморк, но в целом всё хорошо.

— А ты?

— Со мной всё отлично.

Динар молчит какое-то время. Чувствует моё напряжение и подбирает нужные слова?

— О чём ты переживаешь, Наташа? — спрашивает он убийственно спокойным голосом. — Это разве плохо, если у ребёнка будет больше внимания и любви и мальчик будет знать, что у него есть настоящий отец? Думаешь, я не понял, почему ты сказала про тест на отцовство и прочерк в свидетельстве о рождении? В суд не поведу, не волнуйся.

— Я всё равно переживаю и волнуюсь, потому что ты вполне можешь что-то решить в одного, а меня потом поставить перед фактом. Не удивлюсь, если с годами ты стал ещё жёстче и циничнее. Я сейчас в отношениях, Динар, — напоминаю ему. — А Тимур тебя совсем не знает.

— Потому что ты молчала о том, что его родила. Я звонил утром Максу... Наташ, я могу понять, почему ты мне не сказала, но ему-то могла сообщить? Глядишь, и мне бы звонить не пришлось, когда он исчез.

— Динар, не нужно лезть мне в душу, тем более в наши отношения с братом.

С сыном можешь общаться, но со мной держи дистанцию. У меня есть с кем делиться мыслями и чувствами. Кому посчитала нужным сказать, что родила, тому сообщила.

— То есть никому?

Я молчу. Едва сдерживаюсь, чтобы не положить трубку.

— И по поводу твоих отношений. Ситуации разные бывают, но лично для меня неприемлемо, что ребёнок будет расти и видеть со своей мамой двух мужчин.

— А как же больше любви и внимания? Разве плохо, что у Тимура будет два отца? — Я даже не пытаюсь скрыть сарказма, говоря эти слова. — А когда он подрастёт, и ты начнёшь настаивать на встречах в кругу своей семьи станет приемлемо, что ребёнок племянницы — твоя копия и называет дядю папой?

— Можешь быть уверена, у Тимура будет только один отец и одна мать, — твёрдо произносит он, чем выводит меня из себя.

Я закипаю, но Динар тут же гасит всполохи моего недовольства неожиданными словами:

— Пришли ваше фото, Наташ, — просит он.

— Есть общий снимок с Ильёй, он сделал его позавчера, когда мы катались на катере. Подойдёт?

— Вполне. Есть же редакторы. Отрежу лишнее.

— И меня не забудь.