— Ты даже не представляешь, что ты сделал... Ты же сломал нам троим жизни. И как теперь собирать всё воедино, я не знаю…

— Троим? Ракитину я пока ещё ничего не сломал, но с каждой новой встречей к этому близок. Наташа, я решаю сейчас накопившиеся дела в городе и скоро улечу за границу. На этот раз навсегда. Мешать тебе жить не буду. У каждого из нас давно своя жизнь.

Навсегда — это слово отрезвляет лучше всякой пощёчины. И, говоря о нас троих, я подразумевала себя, его и Тимура. Но никак не Илью.

— Отвези меня домой, — прошу севшим голосом, глядя перед собой.

Действительно, бывает, что одних чувств недостаточно для того, чтобы быть вместе.

Вот только Тим… Он ведь ни в чём не виноват.

Асадов заводит двигатель, и мы трогаемся с места. Я смотрю отрешённым взглядом в окно. Прикрываю глаза и снова думаю о прошлом, о Тиме, который ждёт меня дома. Теперь я знаю, почему Динар избавился от меня, но как же это жестоко. Можно же было как-то иначе всё решить… Возможно, я бы поняла и отпустила его... Возможно.

— Наташа, — зовёт Динар, когда машина останавливается у ворот, и я открываю глаза.

Вытираю влажные дорожки со щёк и дёргаю ручку двери.

Она не поддаётся. Поворачиваю голову и спокойным голосом прошу разблокировать замки. До сих пор всё кровоточит внутри от его слов.

— Мне пришлось так поступить. Кто-то должен был взять на себя ответственность. Я не жалею о принятом решении.

Решил, что мне недостаточно больно?

— А если бы я вены себе вскрыла? Или у меня сердце бы остановилось от всей боли, которую ты мне причинил? Тоже бы не жалел? У нас на юге случай был: парень любимую девушку силой затащил на парашютах покататься над морем. Экстремальные ощущения захотел ей подарить, а у неё в полёте сердце остановилось.

..

— Ты сильная, ничего бы делать с собой не стала.

— Не стала. Но не потому, что сильная!

А потому что была беременна!

— Разблокируй дверь.

Динар нажимает кнопку на приборной панели, и я выхожу из машины. Делаю пару шагов и останавливаюсь. Сильно кружится голова, и чёрные мушки летают перед глазами. Из меня как будто вытащили позвоночник — я едва стою на ногах. Это последний раз, когда я иду Динару навстречу. Ещё несколько лет ждать случайной встречи, чтобы он увидел своего сына, я не готова.

 Возможно, я пожалею об этом решении, но брать на себя ответственность и лишать ребёнка отца не хочу. Один за всех однажды уже решил.

Динар выходит из машины и подходит ко мне. С беспокойством смотрит в лицо. Внутри хаос, а от мысли, что Асадов сейчас может увидеть сына, если зайдёт в дом, потряхивает с такой силой, что нельзя этого не заметить.

— Тебе нехорошо?

Киваю. Мне действительно плохо, и без опоры я не дойду.

— Проводи меня, пожалуйста, — прошу я.

Динар сжимает челюсти и впивается в меня хмурым взглядом.