— Что это, Стаас? — волнительно спросила Полин, взяв документ в свои руки.

— Это наше с тобой свидетельство о браке.

— То есть, — удивлённо, но так оживлённо произнесла Полин, — теперь я твоя жена? По-настоящему?

— Только так, любимая, — говорю я и целую её руки, зарываюсь в них лицом, не могу перестать наслаждаться ею.

— Значит, ты настолько меня любишь, что готов был жениться на мне?

Какая же ты непревзойдённая глупышка, если бы твой чистый и непорочный разум осознал, сколько власти это даёт мне над тобой.

— Ты же видишь, что я не просто был готов, я сделал это.

А этот документ пускай побудет у меня, ты согласна? — спросила я, не выпуская её ручек из своих ладоней, на что она кивнула.

— Давай собирать твои вещи, милая. Если они нужны тебе.

Теперь тебя у меня никто не заберёт.

Глава 30. Вот, что называется бл*дской несправедливостью.

То, что я чувствую к ней, не любовь, нет. Это в сотни раз хуже, сильнее, страшнее, это может причинить ей адскую боль, в случае её непослушания или моих приступов, если хотя бы капля той ревности снова вернётся ко мне. А я же не могу её больше сдерживать, хоть и пообещал ей замкнуть это несправедливое к ней чувство на замок.

Это болезнь, навязчивое желание овладеть ею. Куда ещё больше? Но мне есть куда. Каждый её шаг, её самостоятельное действие выводят меня из себя, заставляя меня колотиться в судорогах на левом колене. Её разумные мысли о том, что она должна закончить школу, затуманивают мне рассудок, и без того уже нездоровый и безнадёжно сошедший с ума.

— Куда собираешься? — Лицо моё не выдавало ничего, даже тело словно перестало двигаться от постоянных вздохов и выдохов, только в голосе можно было найти озадаченность от всего происходящего.

— В школу, — отвечает Полин, не переставая складывать тетрадки в рюкзак.

— Только приехала, и уже думаешь, как бы быстрее сбежать от меня, — я говорил, пытаясь казаться холодным и безразличным, но вряд ли это получается, когда дело касается её.

А теперь все мои дела, каждая минута моего времени и все мои извращённые мысли связаны с ней. Всё о ней и для неё.

— Но ведь завтра понедельник, — выпалила Полин, устремляя свой довольный взгляд на меня.

Она сидела на коленях на полу, у моего стола, в нижний ящик которого я сложил все её школьные принадлежности, в надежде на то, что скоро их выброшу к чертям собачьим.

Надо было так сделать изначально.

— Да, понедельник. И что с того, Поль? — мой тон то повышается, то понижается, сохраняя некую гармонию в голосе.

— Как это что? — удивилась она. — Завтра в школу.

— Действительно, — подтверждаю я, отстраняясь от неё и подходя к двери. — Как я мог забыть это? Не буду тебя мешать, милая. Занимайся своими делами.