– Жрицы-то твоего брата женить не хотели без твоего дозволения, а я им – р-раз! – знак! – И она продемонстрировала комбинацию из пальцев, носившую название «кукиш». Я не удержалась и фыркнула от смеха, а Рур отчего-то неодобрительно поморщился. Причем, кажется, не одобрял он не знак, а что-то другое. Может, ему поведение Праматери не нравилось? – Хорошая пара вышла. И котята хорошие будут.

– Какие котята? – ошарашенно спросила я.

– Ваши же, – ухмыльнулась она.

– У всех богов с головой проблемы или только у вас двоих? – со вздохом поинтересовался Руамар.

Рууша тихонько захихикала.

– Владыка, ты совсем очумел – божественные головы смертными мерками мерить? – наконец отозвалась она. – Не просто так, ой не просто боги с вами общаются знаками да намеками: чтобы веру вашу не потерять. Только мы с братцем по старинке.

– Скажите, а я правильно поняла, что судьбами оборотней больше вы управляете, чем Первопредок? – задумчиво произнесла я.

Старуха в ответ странно усмехнулась, сверкнув глазами.

– Братцу хуже. Он жить не может, а я умереть не могу; такие вот шутки междумирья. Ладно, что это вы проснулись? Заговорили меня совсем. Спать! – властно гаркнула она.

Не знаю, как Руамар, а я в сон провалилась мгновенно.

– Мам, а дядя Алекс очень на тебя похож? – сонно поинтересовался Ранир.

– Ну, когда маленькие были, был очень похож, – задумчиво проговорила я, гладя сына по прихотливо торчащим во все стороны рыжим вихрам. Оттенком он удался в отца, хотя почему-то уродился кучерявым, причем таким… изрядно кучерявым, и в результате вид всегда имел до крайности разбойный. Да и, честно говоря, не только вид; наследник рос отчаянным сорванцом и хулиганом. Что по совершенно непонятным мне причинам вызывало гордость венценосного родителя.

– А сейчас? – не унимался мальчишка.

– А сейчас не знаю, я его давно не видела.

– Потому что тобой занята была, – насмешливо хмыкнул Рур. – Нир, спи, ты обещал вести себя тихо, а теперь нам обоим мешаешь.

Наследник тут же поспешил присмиреть; с отцом он всегда был шелковым. Нет, меня тоже обычно слушался, но так беспрекословно и с первого слова – никогда. Опять пресловутые инстинкты, ничего не поделаешь.

Мы все втроем возлежали в кровати или, вернее, валялись вповалку. Руамар, обложившийся документами; пристроив у него на плече голову – я, тоже с кипой бумаг; а поперек нас, ногами на папе, головой – у меня на бедре, вытянулся Ранир. Это был его первый полет на дирижабле, и он напросился полежать с нами, утверждая, что ему страшно. Мы, конечно, не поверили, но не возражали.

Вообще, тот факт, что мы летели втроем, был моей заслугой, хотя и результатом серьезного семейного скандала.