Утром, когда бодрствовали только озябшие часовые да отроки, что в походных поварнях под открытым небом готовили еду для войска, Краснобай покинул лагерь. Млада столкнулась с ним, возвращаясь с разминки. Знать, певец только лишь дождался, как начнет светлеть небо, закинул за спину свои гусли на ремне и, никому ничего не говоря, двинулся по тропе к деревне. Они едва смогли разойтись с ним на узкой дорожке.

Краснобай уже прошёл мимо, и почти стих скрип его шагов, как донеслись в спину Младе слова:

— Ты береги князя. Ему это понадобится.

Ой как понадобится…

Она обернулась, но сказителя и след простыл, будто бы давно уж он скрылся вдалеке. Может, в Ракитке его встретят радушнее.

И не успела ещё Млада дойти до оставленной после сна палатки, как тишину нарушил далёкий стук копыт по снегу. Он нарастал, торопливый и несущий в себе предчувствие неладного. Затем безмолвие разрезали отрывистые приказы на верегском и немерсокм, обращённые, видно, к дозорным.

Первым перед Младой возник Хальвдан, растрёпанный от скачки и злой до крайности. Он лишь мельком глянул в её сторону и прямиком направился к шатру князя.

— Здрав будь, воевода, — громко поздоровалась она.

Верег придержал шаг.

— И тебе не хворать. Мне тут сказали, древнеры вчера соизволили пожаловать?

Млада кивнула, подходя ближе.

— Полтыщи человек или чуть меньше.

Хальвдан выругался сквозь зубы и пошёл дальше. За ним потянулись и его ватажники. Казалось, они едва передвигают ноги. Знать, воевода заставил их провести в седле всю ночь без продыху. О том говорил и измученный вид коней, которых отроки уводили прочь.

А вот с верегским отрядом, похоже, никого больше не приехало. Стало быть, ополчение они так и не отыскали. Но и, судя по тому, как скоро вернулись, далеко на восток забираться тоже не стали. Что же заставило их повернуть обратно?

Млада сильнее запахнулась в кожух, втягивая голову в воротник, догнала Вагни и пристроилась вслед за ним. Когда они ещё только подходили к шатру Кирилла, оттуда раздался его негодующий возглас, но тут же прервался спокойным и усталым голосом Хальвдана. О чём они в этот миг говорили, невозможно было разобрать.

Только сразу стало понятно, что никаких хороших вестей верег не принёс. Встревоженный Бажан, наспех накидывая на плечи кожух, прошёл из своего шатра в княжеский. За ним семенил отрок, который, видно, и сообщил ему о приказе явиться к правителю. Разговоры и вовсе утихли, скатившись в неразборчивое бормотание.

Всеобщее беспокойство нарастало с каждым мгновением. Кмети выбирались на улицу, хмурясь спросонья и озадаченно переговариваясь.