Но через некоторое время в голове будто издалека начал звучать назойливый голос, знакомый и в то же время чужой. Отталкивающий. Он звал его в колдовском дыму на празднике Валра. Он приказывал ему смотреть, как тянется несметное воинство через выжженную долину. Кирилл попытался вникнуть в то, что он говорит, но не мог толком ничего разобрать. А потом будто от сильного толчка в спину, очнулся и поднял голову на Хальвдана, который недавно стоял вдалеке и о чём-то сердито разговаривал с Младой, а теперь нависал над ним, раздражённо уперев руки в бока.

А вокруг, оказывается, уже совсем стемнело. Хоть и потеплело днём, а ночь ещё не забывает раным-рано вступать в свои права. С темнотой вернулась и зима. Чуть покачивающиеся от лёгкого ветра верхушки сосен словно стряхивали с затянутого облаками неба снег, который неспешно сыпал, исчезая над костром как по волшебству.

— Мне даже показалось, что ты спишь, — буркнул верег и, тяжело опустившись рядом с Кириллом, продолжил: — Хотя я тебя понимаю. Кажется, как приеду в Кирият, завалюсь спать и продрыхну несколько дней.

Кирилл издевательски хмыкнул и выплеснул в сугроб остывшие остатки похлёбки с плавающими в ней скудными кусками говядины. Всё равно она уже покрылась тонкой жирной плёнкой, и есть её невозможно.

— Кто ж тебе позволит…

Хальвдан только вздохнул и молча развёл руками. Конечно, никто им не даст отоспаться. В Кирияте будут новые дела — ещё больше, чем до похода.

— Ты, наверное, не услышал, что я тебе говорил? — воевода внимательно посмотрел в лицо Кирилла и, встретившись с ним взглядом, прищурился.

— Млада хочет остаться в Беглице с Роглом, а потом проводить его до Кирията, как тот поправится. Хотя я не уверен, что мальчишка выживет.

— Пусть остаётся, раз ей это нужно. — Кирилл пожал плечами. — Мне-то какое дело. Я ей не отец.

Верег нахмурился и, подняв с земли ветку, покрутил её, рассматривая, а затем бросил в костёр.

— Мне казалось, что с некоторых пор тебе есть до неё дело.

Кирилл вскинул брови и усмехнулся.

— Брось. Ревновать вздумал? Тебе что, шестнадцать лет?

Безобидная, казалось бы, шутка не нашла отклика в душе верега — он посмурнел ещё пуще.

— Я просто хотел, чтобы ты знал. Это твоя дружина и твой кметь, — отряхнув руку о штанину, Хальвдан встал, намереваясь уйти.

Кирилл поднял голову и внезапно рассмеялся, до того нелепыми ему показались его слова. Твой кметь! Можно подумать, Млада когда-то кому-то подчинялась и принадлежала. И её произнесённые накануне слова ясно дали бы это понять даже последнему остолопу.

Несколько дружинников, сидящие неподалёку, осторожно глянули в их с Хальвданом сторону, но быстро потеряли интерес к тому, из-за чего князь так развеселился.