И ей захотелось наградить Медведя за опрометчивость увесистым подзатыльником. Зря он вступился за неё, зря ни за что полез в драку. Наверняка, вереги посмеялись бы между собой, обсудив ночь, которую кметь провёл с ней, потешились бы догадками и выдумками, да и позабыли об этом наутро. Ведь скучно судачить о тех, кому сплетни безразличны.

Князь разочарованно хмыкнул, глядя на Медведя. Ведь совсем недавно он своими руками вручал ему меч за победу в ристаниях. А сейчас кметь замарал честь воина мелочной стычкой. Ещё немного поразмыслив, Кирилл развернулся уходить. И уже на ходу бросил:

— У Медведя забрать оружие. Он его недостоин. И три десятка ударов кнутом обоим.

Среди воинов прокатился ропот неодобрения. Ещё бы! Никогда ещё Кирилл не приказывал стегать кнутом собственных воинов. Да ещё и три десятка ударов!

Хальвдан выругался снова и поспешил догнать его.

— Может, обойдемся батогами?

Кирилл обернулся и смерил его ледяным взглядом.

— Я что-то непонятно сказал?

— Но они не смогут продолжать поход после такого! — верег повысил голос.

— Доедут до Беглицы и останутся зализывать раны. Или могут в Кирият вернуться. Думаю, наше войско не ослабеет без двух склочных баб.

Хальвдан шагнул ближе добавил гораздо спокойнее:

— Кто же станет исполнять наказание? Ты захватил из Кирията ката?

Кирилл немного помолчал, но, скорее, чтобы испытать терпение верега, чем и правда что-то обдумать.

— Вы с Бажаном не смогли вбить в их головы, что в походе дракам не место — вот сами и наказывайте! Ты — Медведя, а он — твоего воина. Так будет справедливей. К тому же тебе не привыкать быть катом.

Хальвдан лишь молча посмотрел ему вслед — снова возражать не стал. Лишь на щеках воеводы проступили красные пятна гнева, а глаза потемнели. Млада спешно подошла к нему, ни на что не надеясь, но желая, может, хоть немного смягчить участь Медведя.

— Это я виновата, воевода, — проговорила она, пытаясь заглянуть ему в лицо.

Верег свёл брови и гадко ухмыльнулся.

— Я знаю. Похоже, ноги у вас, баб, захлопываются не чаще, чем рот. Но, к твоему счастью, бить мне приказано не тебя.

Больше ничего не сказал, но и без того Младу будто бы саму огрели по спине плетью. К Хальвдану подбежал отрок, протянул длинный хлыст из лосиной кожи и поспешил скрыться из виду. Бажан, заспанный и хмурый, пришёл следом, с укором оглядел верега, но спрашивать ничего не стал, лишь забрал кнут из его рук.

— Обнажить его до пояса, — кивнул он на северянина. — И привяжите вон к той повозке.

Двое кметей подхватили того под мышки, бормоча что-то ободряющее, повели к саням, что стояли неподалёку под развесистой елью, сняли с него кожух, рубаху и привязали за запястья. Верег стоял на коленях, не говоря ни слова.