И от того Кирилл старался убедить себя, что четыре тысячи воинов — это не так уж и плохо против семи.

Стоило благодарить Богов хотя бы за то, что после последних событий и гибели Восточного ополчения ватажники не разбежались кто куда. Могли бы и уйти — всё равно словами не удержишь. Ни обещаниями, ни угрозами. Все они вольные люди. Признаться, Кирилл опасался такого исхода каждый день. Каждый день вглядывался в лица воинов, чтобы успеть распознать в них первую тень сомнения или непреодолимого страха, который заставит их сделать хоть один шаг назад. Он знал единственное: дружинники не отступят.

Да, пожалуй, вереги не оставят Хальвдана, и пока тот идёт за ним, пойдут следом. И в бой кинутся по его приказу с присущей им яростью. А вот ополчение могло и разбрестись: пустит кто из особо говорливых мужиков в умы остальным мысль о том, что вернуться домой гораздо правильнее и безопаснее — и разлетится она быстрее ветра. Но какими-то неведомыми силами Ивор и Асташ удерживали их. А может, удерживало желание всё же поквитаться с вельдами за все беды, что вытерпели их родичи и соседи.

Так или иначе, ни одного воина, помимо погибшего ополчения, Кирилл пока не лишился и не знал, какое невероятно счастливое провидение благодарить за это.

Он даже таил надежду, что в Яровом доре найдутся очередные добровольцы присоединиться к походу. Вряд ли их будет много, но чем бесы не шутят.

Но когда удалось к ночи добраться туда, никто из деревенских пойти за малочисленным войском не пожелал. Только те кмети, которые ещё по осени были отправлены в помощь старосте Садко для наблюдения за лагерем вельдов, влились обратно в дружину.

А после все двинулись за пределы весей для ночёвки и короткого отдыха перед последними десятками вёрст пути.

И не успели ещё все устроиться и натаскать воды для похлёбки, старший отряда разведчиков явился с самыми свежими вестями. Он мог бы отчитаться и перед воеводами, но Кирилл захотел узнать всё самолично. К тому ж лицо у Яруша при встрече было очень уж смурное.

Он долго мялся в проходе, поглядывая, как проходят мимо и устраиваются в шатре старшины, а затем громко прокашлялся, привлекая к себе внимание.

— Давеча, меньше седмицы назад, мы были у вельдского лагеря, княже, — без долгих раскачиваний начал он.

 — Было всё, как обычно. Мы заночевали неподалёку, чтобы наутро ещё раз всё проверить, значит. А там оказалось, что шатров и людей стало много меньше. На тыщу голов а то и того больше. Не под силу-то всех пересчитать. Как уж они мимо нас проскочили, то мне не ведомо.

— Очень занятно, — тихо, скорее, сам себе, буркнул Хальвдан. Но из-за полнейшей тишины, которая повисла в шатре после слов Яруша, его все услышали.