Неужели кто-то вывел девушку из себя настолько, что она серьезно кого-то покалечила, а то и, не ровен час…

Нет. Нельзя строить предположения, пока нет фактов.

– Значит, к тебе она бегала вечерами. Я тебя сама убью, вот только разберусь… – Оливия резко выдохнула. – Извини. Это подождет. Сделай мне портал. Если тебе не совсем на нее наплевать…

Не совсем наплевать? Родерик заставил себя успокоиться. С точки зрения Оливии все и в самом деле выглядело очень некрасиво: парень его положения мог увиваться за простолюдинкой только с одной целью.

– …оставайся, я буду рассказывать отцу, послушаешь. Не хочу тратить время, повторяя дважды.

Не расспрашивая больше, Родерик сотворил портал. Он хорошо помнил ориентиры: дом Сандью был одним из немногих, куда он мог завалиться в любое время суток безо всякого повода. Где рады были ему самому, а не его знакомствам и родственным связям.

Они вышли из портала у самой двери дома, скрытой густыми садовыми зарослями. Оливия коснулась косяка, и дверь сама распахнулась. В вестибюле словно из ниоткуда вырос лакей, поклонился.

– Мне нужно немедленно увидеть папу, – безо всяких предисловий заявила Оливия.

– Его сиятельство изволит почивать.

– Я знаю. Разбуди его, пожалуйста, скажи, что я очень просила. И предупреди, что у нас гость.

Лакей с поклоном удалился, а Оливия потянула Родерика в малую гостиную. За руку, как в детстве, когда, набедокурив, она просила его «постоять рядом», чтобы родители не распекали слишком сильно. Ее держали в строгости. Хотя Родерик был уверен, чета Сандью обожала свою старшую дочь. Как, впрочем, и остальных детей.

– Папе сегодня не на службу, в такие дни он еще спит в это время, – сказала Оливия, устраиваясь в кресле. – Подождем немного.

Родерик, без приглашения сел в другое.

– Нори арестовали? – Страх обжег, словно спросив вслух Родерик превратил предположения в реальность.

«По камешку! И залью все огнем», – взревел Сайфер.

«Уймись! – рявкнул на него Родерик. – Держи себя в руках!»

«Значит, держи себя в лапах! Так ты ничем ей не поможешь! Мы с тобой однажды уже поддались эмоциям, и чем это закончилось?»

«Это ты поддался эмоциям!»

«Хорошо, я поддался, эмоциям. Значит, не повторяй моих ошибок, о, мудрый дракон».

Сайфер взрыкнул, уловив сарказм, но – о чудо – заткнулся.

Оливия затеребила черный бархатный ридикюль.

– Откуда ты… Только не говори маме. Она расстроится.

Естественно, расстроится. Родерик и сам расстроился. Если это можно так назвать – ни в одном известном ему языке не было слов, чтобы описать состояние, когда сходишь с ума от беспокойства за девушку, которая тебе очень дорога; в голове сидит дракон, готовый начать бесноваться в любую секунду, а человек пытается совладать и с ним, и с собой, сохранив способность мыслить трезво.