– Но она не в темнице…»

«Она именно там! Сколько можно ждать!»

Да что же Лерой так долго собирается, не из-за него же, Родерика! Он частый гость и почти член семьи, и простит, если хозяин дома явится небритым – при этой мысли Родерик потер подбородок, мысленно ругнулся, когда щетина кольнула пальцы.

Словно почуяв его мысли, наконец, появился хозяин дома в шелковом домашнем кафтане. Так же, как и Кассия, остановил поднявшегося гостя, и в следующий момент Родерику самому пришлось жестом просить не кланяться ему.

– Так по какому поводу ты перебудила весь дом? – добродушно поинтересовался граф, устраиваясь на диване рядом с женой.

Оливия подалась вперед.

– Сегодня утром в нашу комнату пришли представители сыскной управы и арестовали мою соседку, Лианор Орнелас. – Она виновато глянула на мать. – Я не хотела тебя…

Кассия жестом остановила ее.

– Я действительно расстроена, но мои переживания подождут. Продолжай.

– Обвинив в попытке отравить Бенедикта Вернона.

Родерик медленно, очень медленно поставил на столик перед собой чайную пару. Нельзя швырять посуду в стену и кричать. Пусть Сайфер кричит, что это наглая клевета, ему можно, его никто не слышит.

Кассия нахмурилась, покачала головой. Граф подался навстречу дочери.

– Вероятно, для этого были основания. Ты же не пришла ко мне просить совершить должностное преступление?

– Нет, я прошу тебя разобраться. Но прежде всего… Простолюдинку могут допросить с пристрастием.

Родерик похолодел. Пожалуй, разнести по камешку дворец правосудия – не такая уж плохая идея.

«А я что говорил!» – взревел Сайфер.

Если ее хоть пальцем коснутся…

– Родерик… Ваше… – выдохнул граф, глядя на него так, словно в кресле появилась изначальная тварь.

– Благородие, – машинально поправил его Родерик. Проследил за его взглядом и оторопел – на руках проступили очертания чешуи, а ногти превратились в самые настоящие когти, впились в дерево.

– Прошу прощения, я…

Он заставил себя выровнять дыхание, вспомнить, где он находится. Ощутить кресло под собой, пол под ногами, тепло чая в животе. Руки снова стали нормальными, только на подлокотниках остались глубокие царапины.

– Прошу прощения, – повторил он. – Надеюсь…

– Перестань, – мягко сказала Кассия. – Здесь все свои.

Но все же взгляд ее сказал совсем другое. «Что тебе до этой девушки» – безмолвно вопросил этот взгляд, и Родерик отвел глаза. Он сам говорил себе это много раз. Он ведет себя, как последний подлец, привязывая к себе девушку, которой не может ничего обещать.

«Только попробуй от нее отказаться!»

Но он ничего не мог с собой поделать.

– Я понял тебя, – Лерой снова обратился к дочери, точно и не было предыдущего замешательства.