И вам нечего мерзнуть. Сейчас тут такое вавилонское столпотворение начнется, не дай бог!.. Орточека затеяла проверку документов. Видите, в дверях чекисты.

– Да?… Ну что ж… Пойду восвояси. До свидания.

Военврач исчез в толпе, а к дежурному подошел стоявший поодаль деповской рабочий в замасленном полушубке. Жуя прямо на морозе сухую тарань, рабочий кивнул в спину врача:

– Опять наш «помощник смерти» притопал к поезду?…

– Не говори!.. Который раз встречает восточные, все без толку. Упрашивает – на Изопропункт мыться; нипочем не хотят! И то сказать, – кому охота плестись в лес да последние шмутки жарить? Были случаи – сгорала одежда, а народ обремкался до крайности…

– Это верно… – согласился деповской. – Хотел я у баб купить кружочек молока, да в рядах сёдни – пусто. Вот тарани купил у какого-то парнишки… А торговок – нету.

– Боятся. Сейчас облава будет.

– На мешочников, что ли?

– Нет. Общая проверка документов.

– А-а-а!.. Пойду до дому, до хаты. Будь здоров, начальство.

На перроне уже начиналось предсказанное дежурным «вавилонское столпотворение».

Сперва ринулись к вокзальным дверям беспризорники.

Наткнувшись на чекистов и охранников, беспризорники отхлынули и бросились обратно, в опустевшие вагоны – отсиживаться, пока не кончится затеянный переполох.

Затем у дверей сгрудилась толпа взрослых пассажиров: мешочники; возвращенцы из буржуазии, два-три месяца назад бежавшие на восток с колчаковцами; подозрительные девицы – с челочками, размалеванные и, несмотря на мороз, в высоких, до колен, шнурованных ботинках; редкие командировочные с брезентовыми портфелями под мышкой; демобилизованные и раненые красноармейцы – многие на костылях.

Все это человеческое месиво громко возмущалось облавой, напирало на чекистов, но те – невозмутимо просматривали документы.

Кое-кто из пассажиров пытался найти обходные пути, но всюду наталкивался на искусно спрятанные «секреты», и жесткий окрик: «Назад!» – заставлял опять поворачивать к дверям.

Проходы были заняты спецотрядом ВОХРа и рабочими-коммунистами. У некоторых приезжих были серьезные основания избегать встреч с угрюмыми людьми в кожаных куртках – черт их знает, как кожанки отнесутся к гильдейскому свидетельству или к дворянскому паспорту?…

Советскими документами и пропусками обзавелись еще не все бывшие граждане колчаковского государства.

Однако нашлись мудрые: потолкались среди красноармейцев, пошептались – и раненые костыльники, пробиваясь вперед, взметнув в небо свои костыли, стали орать на чекистов еще задорнее:

– Пропущай нас, тыловики!..