«Дорогой Иосиф Виссарионович!

Привёз конец “Тихого Дона” и очень хотел бы поговорить с Вами о книге.

Если сочтёте возможным, – пожалуйста, примите меня».

Он так и не сделал Мелехова большевиком. Он не хотел очередной драки в советских газетах. Он желал заручиться поддержкой Сталина.

Финская военная кампания обернулась рядом обидных неудач и огромными потерями. Столько пели о победоносной Красной армии – и вмёрзли в снега на виду у всего мира!

К концу декабря стало ясно, что наступление только множит жертвы. Остановили натиск. Месяц было затишье. Армия спешно готовилась к возобновлению боевых действий.

На 1 февраля назначили новое масштабное наступление. Шолоховское письмо пришло за два дня до этого – Сталин элементарно не смог найти время для разговора. Но, судя по всему, Шолохову перезвонили из секретариата: здравствуйте, Михаил Александрович, это Поскрёбышев, товарищ Сталин передавал привет, товарищ Сталин занят, спокойно отдавайте роман в печать.

Если б этого звонка не было – Шолохов непременно стал бы дожидаться, когда Сталин прочтёт роман.

Но уже 8 февраля газета «Известия» сообщала: «На днях писатель-орденоносец М.

Шолохов сдал издательству “Художественная литература” две последние части (7-ю и 8-ю) “Тихого Дона”. Она будет издана в срочном порядке большим тиражом и выйдет наряду с библиотечкой также и в массовой серии. Восьмая часть романа будет опубликована в одном из выпусков “Роман-газеты”».

Самые первые читатели смогли увидеть финал «Тихого Дона» в сдвоенном номере журнала «Новый мир» за февраль – март.

Люди по всей стране читали последние страницы «Тихого Дона», видя за окном всё тот же, что и в романе – первый весенний месяц.

«Ниже хутора он перешёл Дон по синему, изъеденному ростепелью, мартовскому льду, крупно зашагал к дому. Ещё издали он увидел на спуске к пристани Мишатку и еле удержался, чтобы не побежать к нему.

Мишатка обламывал свисавшие с камня ледяные сосульки, бросал их и внимательно смотрел, как голубые осколки катятся вниз, под гору.

Григорий подошёл к спуску, – задыхаясь, хрипло окликнул сына:

– Мишенька!.. Сынок!..

Мишатка испуганно взглянул на него и опустил глаза. Он узнал в этом бородатом и страшном на вид человеке отца…

Все ласковые и нежные слова, которые по ночам шептал Григорий, вспоминая там, в дубраве, своих детей, – сейчас вылетели у него из памяти.

Опустившись на колени, целуя розовые холодные ручонки сына, он сдавленным голосом твердил только одно слово:

Потом Григорий взял на руки сына».

Сын Мелехова – Миша. Михаил.

Шолохов был в одном лице и его сын, и его отец, и его дух.

В 1940 году Прощёное воскресенье пришлось на 17 марта.

К тому дню первые читатели заканчивали чтение «Тихого Дона».