Все эти сведения немного облегчают нашу работу.

— За последние две недели мы не перехватили ни одной телеграммы из Берлина в Вашингтон, — осторожно сказал я. — Не могла ли немецкая разведка подстроить нам ловушку?

Холмс нахмурился и пробежал карандашом по рядам цифр.

— Думаю, нет, — заявил он. — Судя по номеру, это свежее сообщение, переданное Циммерманном Бернсторфу под прикрытием американского дипломатического кода. Если бы телеграмма не была переправлена в Мехико, мы никогда бы ее не увидели. Посему, полагаю, западни можно не опасаться. Взгляните лучше на уже известные нам слова: вероятно, в них содержится подсказка. — Несколько секунд карандаш Холмса блуждал по листку. Затем мой друг поднял глаза и произнес: — Номер и источник сообщения переданы шифром, с которым мы сталкивались ранее. Основное содержание, несомненно, закодировано по-иному, и в этом сложность нашей задачи, однако принцип шифрования, скорее всего, тот же самый. — С этими словами сыщик показал мне свой листок. — Взгляните: во вступительной части мы встречаем нашу старую знакомую — комбинацию «17214». Она всегда означала «ganz geheim» — «совершенно секретно». Смотрим далее: «6491 11310 18147». Эти цифры тоже мне известны: «selbst zu entziffern» — «подлежит расшифровке». Начиная отсюда, код меняется и смысл сообщения становится не столь прозрачным.

Я принялся выискивать знаки, повторение или своеобразное расположение которых могло бы послужить для нас отправной точкой. Холмс предпочел действовать иначе.

— Известно, что герр Экхардт, находясь в Мехико, должен сам расшифровать эту телеграмму, — заметил он. — Она срочная и потому, вероятно, записана при помощи кода, понятного всем, кто знал прежний шифр. Эркхардт не имеет права показывать сообщение своим подчиненным или обращаться за посторонней помощью. Значит, система ему знакома.

Холмс склонился над листком, и тень его орлиного профиля легла на стену, залитую резким белым светом газовой лампы. Мой друг отметил наиболее часто встречающиеся слова и, выбрав одно из них, усмехнулся:

— Вот, Ватсон, вот и вот. Чаще других встречается комбинация «67893». Опыт, полученный при расшифровке подобных сообщений, подсказывает нам, что, судя по расположению, это имя существительное и почти наверняка собственное. Какое же наименование может употребляться в срочной дипломатической телеграмме, адресованной германскому посланнику в Мексике?

— Скорее всего, именно «Mexiko».

— Рядом, причем с обеих сторон, — группа цифр «5870». Через два слова она появляется опять.