— Мало ли… На это времени много не нужно, — хохотнул Нарышкин. — Увидел и сразу рассмотрел. В общем, дело твое, без меня разберешься. Единственное, вот что скажу, просто на всякий случай — Шелеховы — род нейтральный, звезд с неба не хватают и делать это не стремятся. Так что если она тебе будет что-то приятное говорить, то скорее всего это от души.

— С чего бы ей мне приятное говорить?

— Ну мало ли, — пожал он плечами. — Кто знает, к чему тебя твой интерес приведет. Ладно, Казанова, пойдем в бальный зал. Думаю, следующий танец на сегодня будет последним.

Княжич оказался прав, следующий танец был последним. Вот только я в нем не участвовал. Он назывался котильон, а я понятия не имел, как его нужно танцевать. Пока с меня хватит и того, что я уже знаю, а дальше будет видно.

Едва закончилась музыка и распорядитель объявил об окончании бала, я облегченно вздохнул. Не то чтобы мне все это не понравилось… В целом было интересно и где-то даже познавательно, но вот по времени для меня был перебор. Думаю, не случилось бы ничего страшного, если бы его сократить раза в два.

В бальном зале теперь царила приятная суета. Смех, шелест платьев, громкие голоса… Девчонки шепчутся между собой, красные от танцев как вареные раки. Это же как надо было отдаваться делу?

Мы с Нарышкиным решили особо не спешить, а подождать, пока шумная толпа хоть немного рассеется.

Ланская попрощалась со мной и куда-то удрала, Кречетникова ушла в дамскую комнату, а я тем временем рассказывал Лешке подробности нашего разговора с Огибаловым. По сути, бал уже был закончен, так что теперь можно было поговорить и о делах.

Он внимательно меня выслушал, как-то странно улыбнулся и сделал вывод:

— Вот сучка маленькая… Не ожидал от нее такого.

— Угу, — согласился я. — Вот и я так подумал. Решила пойти по принципу: не доставайся тогда никому.

— Нет, не думаю, — брезгливо скривился Нарышкин. — Для этого у них обоих кишка тонка, что у Огибалова, что у Урусовой. До конца никто из них идти не рискнул, потому что им это незачем. Да и слишком трусливы они для таких дел.

— Ты о чем? — спросил я, глядя на шумные ручейки, вытекающие из стремительно пустеющего бального зала.

— Если бы он хотел тебя убить, то вызывал бы на смертельную, а он этого не сделал, — ответил княжич. — Ты же ведь тоже не пальцем деланный, любой дурак в «Китеже» знает, что фехтуешь ты неплохо. Для тупых в фехтовальном зале твоя фотография висит, как победителя турнира, рядом с Рахманиновым. Так что боится он, Макс. Мало ли чем дело кончится?

— Не знаю… — с сомнением сказал я. — Если бы боялся, вообще бы не вызывал…

— Нет, дружище, это другое. Чем бы у вас дело не кончилось, а чтобы заполучить Урусову, он обязан был так сделать.