— Извините…

— Принято, — кивнул он. — Вот и смотри, что получается. Если знать, какие именно ритуалы призыва есть в распоряжении Шмакова, затем выяснить, когда и какой из них он применял последний раз, то останутся сущие пустяки. Продумать, кого Афанасий может призвать в ответ на угрозу, заранее встретиться с этим демоном и заставить его предать Шмакова. Точнее не предать… Скорее выполнить действующую клятву. Вот и все. Кстати, Темников, в твоем случае, для этого, возможно, потребовалось заключить аналогичную клятву сразу с несколькими демонами.

— Зачем это? — не сразу сообразил я.

— Ну как же… Чем ты слушаешь? Я же тебе сказал, Афанасий — хороший специалист, и знал больше, чем парочку ритуалов. Следовательно, мог выбрать один из нескольких вариантов, — пожал плечами Чертков. — Это же очевидно…

Все это выглядело очень правдоподобно. Александр Григорьевич прав, нечто такое вполне могло произойти. Правда, чтобы это сработало, был еще один момент…

— Не знаю… Звучит вроде бы логично, но… Чтобы все это провернуть, должен быть кто-то, кто наверняка знал обо всем этом и лично был знаком со Шмаковым, — сказал я. — Или с кем-нибудь другим, кто был в близких отношениях с демонологом…

— Или просто был знаком с человеком, который владеет всей этой информацией, — подвел итог моим догадкам наставник. — Все так и есть. Вот только почему ты думаешь, что это невозможно?

В этот момент чайник громко забулькал и звонко щелкнул выключатель, давая нам знать, что вода в нем закипела. Я встал со стула и начал заваривать чай, раздумывая о последних словах Черткова.

Действительно… Почему я решил, что такого не могло быть? Тогда… Получается, что предали не только Шмакова, но и Александра Николаевича… Выходит, предатель рядом с ним?

Глава 22

— Может быть, конечно, не прям рядом с Императором, но мыслишь верно, Темников, — сказал Чертков, после того как я выдал свое предположение и шумно вдохнул чайный аромат, который исходил из его чашки. — Это кто-то из его близкого окружения.

— Александр Григорьевич… А если этот… ну… в общем, предатель… как раз враг не Романова, а Шмакова? — предположил я. — Просто кто-то метит на его место. Такое ведь тоже возможно?

— Угу, — кивнул он. — Всякое возможно. Дворцовые интриги — это всегда сложные ребусы со многими неизвестными. Единственное, что в отношении них всегда верно, это то, что от них несет подлостью и пахнет кровью.

Наставник отпил немного чая и поморщился:

— Опять сахара пожалел… В кого ты такой жадный, Темников? Тем более, что сахар не твой, а мой.

— Так я вам весь уже высыпал! — воскликнул я, возмущенный такой жестокой несправедливостью. — Там сахарница пустая совсем… Я же не могу его наколдовать?

— Это вряд ли, — усмехнулся старик.