Закрытый оттого, что кроме приглашенных гостей никого нет, ни менеджеров из соседнего банка в баре, ни парочек в уютных кабинетах. Все занято одной большой компанией, заплатившей хороший гонорар, превысивший выручку нескольких выходных дней. Удачно мы снялись. Вот только и работать придется не до двенадцати, а до двух, так как эти ребята заказали лишь основные блюда и определенный набор закусок, все остальное гости будут дозаказывать сами.

‒ Лен! Лена! Иванова! ‒ зычный голос уборщицы Валентиновны разносился по кухне эхом. ‒ Опять телефон в раздевалке забыла, кулинарка малахольная! Уже десять минут надрывается.

‒ Спасибо, теть Кать, ‒ я побежала к ящику, а мне вслед неслось ворчание о рассеянности современной молодежи. Наша «менеджер по клинингу» была женщиной в возрасте, которую дети перевезли из деревни, так как у них не было сил мотаться туда каждые выходные, а она одна без помощи с большим хозяйством уже не справлялась. Только тетя Катя с копеечной пенсией сидеть на шее у детей не смогла и пристроилась к нам, со словами: «Да по сравнению с моим коровником ваш свинарник нет ничто». Саныч вообще к ней сразу душой прикипел, и предложил к нему в домработницы пойти, больно руки сказал золотые, легкие, да все ладиться, и зеркала блестят, и полы дольше не пачкаются. Так и жили. Дружно работали, не ссорились, помогали по мере возможности. До этой ночи.

На экране высветилось четыре пропущенных с незнакомого мне номера. Ну, мало ли, вдруг у мамы телефон сел, а она меня потеряла. Я, конечно, ее предупредила что задержусь. Хотя странно, она же на смене в больнице, значит и не знает, что я еще не дома. Если честно, я просила ее сегодня взять отгул, больно плохо она себя чувствовала, на что мама, смеясь, сказала, там же больница, если что быстро на ноги поставят. Пока я думала, телефон зазвонил вновь.

‒ Елена Павловна Кочевая?

‒ Да, ‒ удивленно ответила.

‒ Людмила Васильевна Кочевая приходиться вам родственницей?

‒ Она моя мама… ‒ сердце перестало биться в ожидании объяснений цели звонка.

‒ Меня зовут Павел Олегович Барский, я заведующий отделением, где работала ваша мама, ‒ сказал мужчина, а я выхватила лишь одно слово ‒ «работала».

‒ Мне искренне жаль, Елена, обширный инфаркт миокарда, мы не смогли ее спасти, слишком поздно хватились, больные уже спали, да и медсестра у нас одна на этаже дежурила. Простите, что я опоздал, ‒ а ведь ему и правда жаль, она работает там уже лет двадцать, единственная бессменная нянечка. Работала, отстраненно думала я, скатываясь по дверце ящика.

‒ Елена? Алло? Вы меня слышите?

‒ Да, Павел Олегович? Я могу сейчас приехать?

‒ Это бессмысленно, я понимаю, в каком вы сейчас состоянии, документы мы все подготовим сами, с похоронами поможем, не чужой все же человек, держитесь.