Но даже тогда проект утратит жизненную силу, если не получит поддержки в общем интересе, позволяющем всем и каждому находить время и возможность для встреч, знакомиться с характерами, интересами и даже особенностями речи неизвестных прежде людей. Мы должны лучше понимать друг друга и, осмелюсь сказать, больше любить.

— Полагаете, что в результате ваших экспериментов забастовки исчезнут сами собой?

— Вовсе нет. Мечтаю лишь о том, чтобы забастовки перестали порождать смертельно ядовитую ненависть, источником которой являются сейчас. Более оптимистично настроенный человек мог бы вообразить, что тесное, непосредственное общение между классами сможет искоренить забастовки. Но я не оптимист.

Внезапно, словно что-то вспомнив, Торнтон прошел по комнате туда, где сидела Маргарет, и заговорил без предисловия, как будто точно знал, что она его внимательно слушала:

— Мисс Хейл, я получил послание от группы рабочих — судя по почерку, написал его Хиггинс, — с заверениями готовности снова на меня работать, как только я смогу набирать людей от собственного имени. Это хорошо, не так ли?

— Да, все правильно. Я рада, — подтвердила Маргарет, на миг подняв на него глаза, но тут же потупившись под красноречивым взглядом.

Торнтон долго смотрел на нее отрешенно, словно забыв, где находится, а потом вздохнул и со словами «я так и знал» отвернулся, чтобы больше ни разу не обратиться до конца вечера, когда настала минута официального прощания.

Когда собрался уходить и Генри Леннокс, Маргарет приблизилась к нему с некоторым сомнением и, слегка покраснев, спросила:

— Мы могли бы завтра с вами поговорить? Нужна помощь… в одном вопросе.

— Разумеется, приду, когда прикажете. Не знаю большей радости, чем служить вам. В одиннадцать? Очень хорошо.

Глаза его заблестели от радостного возбуждения. Как быстро она учится во всем на него полагаться! Отныне каждый день будет добавлять уверенности, без которой он решил больше предложений не делать.

Глава 52. Разгони тучи

Следующим утром Эдит ходила на цыпочках и одергивала маленького Шолто всякий раз, когда тот начинал бегать и громко кричать, как будто внезапный шум мог помешать разговору в гостиной. Часы пробили два, а Генри и Маргарет по-прежнему сидели за закрытой дверью. Наконец на лестнице раздались поспешные мужские шаги, и Эдит, выглянув из столовой, произнесла вопросительно:

— Итак! — лаконично ответил мистер Леннокс.

— Может останешься на ленч!

— Нет, благодарю. Не могу, и без того потратил здесь слишком много времени.

— Значит, пока ничего не решилось, — огорченно заключила Эдит.

— Нет, и никогда не решится, если я правильно понимаю, что ты имеешь в виду. Этого не произойдет, так что перестань строить планы.