Маргарет по-прежнему стояла, закрыв лицо мокрыми от слез ладонями, и миссис Торнтон слегка смягчилась.

— Успокойтесь, мисс Хейл. Вполне допускаю, что существуют обстоятельства, объяснив которые, можно развеять любые подозрения в неосторожном и легкомысленном поведении.

Маргарет молчала, обдумывая ответ. Очень хотелось сохранить добрые отношения с миссис Торнтон, и все же объяснение по-прежнему оставалось невозможным.

Гостья потеряла терпение:

— Было бы досадно прервать знакомоство, но ради Фанни — а я сказала сыну, что если бы моя дочь поступила так же, то была бы опозорена…

— Сожалею, что не могу представить убедительных объяснений, — негромко заговорила Маргарет, не дождавшись окончания вдохновенной тирады.

 — Я поступила дурно, но это совсем не то, о чем вы думаете. Надеюсь на большую снисходительность мистера Торнтона, однако знаю, мадам, что вы поступаете так, как считаете правильным.

— Спасибо, — холодно поблагодарила миссис Торнтон, явно оскорбленная. — Не предполагала, что мои намерения вызывают сомнения. Это последний случай вмешательства в ваши дела. Не хотела соглашаться, когда миссис Хейл просила присмотреть за вами, и не одобряла чувства сына, когда только начала подозревать его расположенность: никогда не считала вас достойной благосклонного внимания Джона, — но после того как вы скомпрометировали себя во время бунта, вызвав пересуды слуг и рабочих, решила впредь не противостоять его желанию сделать предложение.

Кстати, до этого дня сын отрицал свое намерение.

Маргарет поморщилась и с громким свистящим звуком втянула воздух (правда, миссис Торнтон, охваченная праведным гневом, этого не заметила).

— Он пришел, но вы, судя по всему, передумали. Вчера я сказала сыну, что за это короткое время, должно быть, услышали или узнали что-то о другом поклоннике…

— За кого вы меня принимаете, мадам? — осведомилась Маргарет, с гордым презрением вскинув голову так высоко, что шея выгнулась подобно лебединой. — Больше мне нечего вам сказать, миссис Торнтон: оправдываться не собираюсь, так что позвольте вас оставить.

С бесшумной грацией оскорбленной принцессы она выскользнула из комнаты. Миссис Торнтон обладала достаточным чувством юмора, чтобы оценить нелепость ситуации, в которой оказалась.

Не оставалось ничего иного, как покинуть дом. Поведение Маргарет не причинило особого раздражения хотя бы в силу равнодушия. Удалось вызвать горькие слезы, а это главное. Глубокие, искренние переживания Маргарет смягчили суровое сердце: душеспасительная беседа достигла цели.

«Моя дорогая молодая леди, — подумала миссис Торнтон. — У вас твердый характер. Если бы вы с Джоном объединились, ему пришлось бы то и дело ставить вас на место.