— заставляет меня вспоминать, сколько уже прошло лет…

— Моя мать принадлежала миру смертных, а отец… вы, Королева, лично изгнали его и казнили моего деда и прадеда.

— Считай это, — Пепел неопределенно помахал рукой в воздухе. — моим запоздалым подарком к празднику. Ну так…

Выдержав театральную паузу, волшебник замолк, давай возможность Титании перейти к делу.

— Я хочу предложить тебе союз.

— Ты ведь знаешь, что…

— Что твоя истинная любовь уже многие эпохи находится на круге перерождения, — закончила Титания. — Я не в коей степени не претендую на твое сердце.

— Тогда что тебе от меня надо? — тоном, лишенным любых эмоций, спросил Пепел. — и не надо вспоминать про мою славу искушенного любовника. Во многом она преувеличена.

Королева лета и огня сверкнула глазами. Так, как может сверкнуть глазами лишь женщина, знавшая мужчин. Много мужчин.

— Нам было хорошо, Пепел. И если за прошедшие эпохи ты хоть немного улучшил свои навыки, то, могу поклясться перед извечной Дану, что мы найдем чем заняться до наступления Парада Демонов.

— Предаваться плотским утехам шесть веков к ряду? Ты слишком высокого мнения обо мне, Титания. Мне наскучит быстрее, чем на вторые сутки. Так что — что ты от меня хочешь?

Королева еще какое-то время посверлила взглядом своего собеседника, а потом чисто по-женски вздохнула и так же по-женски закатила глаза. Все это делало ей настолько настоящей и реальной, что можно и забыть, что имеешь дело с ожившей стихией.

— Мне больше по душе, когда ты веселый и дурашливый.

— А мне больше по душе, когда меня не тревожат незваные гости, но видимо ни один из нас не получит сегодня желаемого.

— Может и так, — Титания тоже взяла паузу, но видя лишь незаинтересованность со стороны собеседника, все же продолжила. — Ты и сам все прекрасно понимаешь, Король. Мне нужна твоя армия. Твоя сила. Твои знания. Твой опыт. В грядущей войне…

— Титания, — перебил Пепел.

Королева Летнего Двора не договорила. Её, вместе с её троном, окутал вихрь синего пламени, а когда тот исчез, то в сумраке просторного зала, под высокими сводами остался лишь один Пепел. Вечный узник собственного могущественного и этого проклятого дворца.

И лишь гулким эхом звенел затихающий удар посоха о мрамор.

— Я жду тебя, Безумный Генерал. Поторопись.

Хаджар обнажил меч и, спрыгнув с тропы ветра, бросился в сторону кружащей вокруг дома стаи полукровок-оборотней.

— Непривычное ощущение, — процедил он и, скинув срубленный ствол с плеча, перехватил топор обеими руками.

Волк заукал, заливаясь смехом гиены. Его братья и сестры подхватили и, то оборачиваясь людьми, то тварями, тоже засмеялись. Хор волчье-людских выкриков звучал какой-то несусветной пыткой для музыкального слуха Хаджара.