— Слишком умные слова ты говоришь для того, кто не сможет поддержать их сталью и кровью, — прорычал Гарк’алер.

— Ты меня не подначивай, сын Пожирателя Звезд, — чуть устало произнес Хаджар. — мы слово держим с тобой? Держим. Ну так и держи его. Я тебе правду, и ты мне правду. Кто отдал приказ? Второй раз я сказал и второй раз ты услышал.

Хаджар нахмурился. Ему не очень нравилось, что каждый встречный из числа древних сходу понимал, что Хаджар чуть ли не живым мертвецом являлся. И постоянно, при этом, пытались использовать это знание в качестве рычага при торге.

Даже если Гарк’алер и являлся полукровкой — то вторая его половина не могла противостоять правилу “трех раз”. Все, что сказано трижды, не может быть случайностью и потому — либо чистая истина, либо запланированная ложь.

— Отсюда какой путь?

— Пока ты мне истину не отдашь, мы можем хоть веками вести эту беседу, — внезапно произнес волк с дикой усмешкой в алых глазах. — У меня-то время есть, а у тебя? Есть лишняя тысяча лет для размена, Безумный Генерал?

Оборотень был прав в одном — пока Хаджар не обменяет истину, то он должен был отвечать на вопросы волка. И только если сам Гарк’алер перестанет их задавать — тогда их переговоры закончатся.

— Не думаю, — теперь пришел черед Хаджара ухмыляться. — не думаю, что у тебя есть тысяча лет, Гарк’алер. Вряд ли даже сутки есть.

Волк утробно зарычал. Как собака, грозящая бросится, но скорее желающая отпугнуть, нежели действительно — напасть.

— Вы Лэтэю не отпустили, сама она тоже не сбежала. Кто-то ей помог. Кто-то настолько могущественный, что вы даже по следу пойти не смогли. Или пошли, но заплутали. Смогли только след её запаха на мне учуять, но все равно — стаей не пришли. Значит не можете. Так что нет силы в твоих словах, Гарк’алер. Ты мне истину дал, ну так и я тебе истину дам. Лэтэя находится в доме, посреди ледяных скал, под небом и на земле. В мире смертных. В стране без короля. Такая истина. Точнее я тебе сказать не могу — и это тоже, истина и…

— Глупец! — рявкнул Бадур.

— Поздно, княжий сын, — засмеялся волк. — Слово мы сдержали.

— Язык, словно помело! — сплюнул северянин.

Хаджар опомнится не успел, как оборотень завыл и, в прыжке обернувшись огромным мохнатым волчарой, бросился сквозь снежные заросли.

— В этих горах есть только один дом, — сплюнул Бадур и, подхватив упавший ствол на плечо, заткнул топор за пояс. — Мой.

— Страна Севера — не мир смертных.

Видимо, он все еще не в той же лиге, что и Древние.

— Как ты относишься к полетам, северянин?

— Чего? Ты в своем у…

Договорить северянин не успел. Его окутали потоки синего ветра и следующее, что он увидел — огромные крылья птицы Кецаль, несущей его через заснеженные вершины северных гор.

— Плохая магия, — проскрипела королева летнего двора.