Но я не могу знать точно.

— А этого я знать не хочу. Это уже его жизнь, не моя. Он вправе был заводить себе кого угодно. Он свободный человек.

— Смею. Я веду следствие по делу гибели вашего мужа и должен досконально разобраться во всех предшествующих его смерти событиях. Если он покончил с собой, то на это должны быть какие-то причины. Просто так люди не стреляются.

— Я уже сказала: мы расстались восемь месяцев назад и я ничего не знаю!

— Но вам никто не мог запретить встречаться с ним позже. И что-то узнать или понять.

— Мы не встречались с ним больше!

— Я вынужден повторить свой вопрос. Относительно ваших возможных связей.

— Я не буду на него отвечать. Это моя личная жизнь, которая никого не касается. Слышите, вы!

Самый обычный корт. Но не из дешевых. Дорожки, сеточки, скамейки. Мужчины в белых шортах. Дамы — в коротеньких юбках. Стук ракеток по мячам. Выкрики, иногда довольно странные.

Парочки — партнеры по игре и просто…

Разговоры ни о чем, комплименты…

— Вы прекрасно выглядите. В этой одежде. С ракеткой.

Молодой человек замялся.

— Играете? Удар у вас точный. Правда, сила… Но, в конце концов, вы не мужчина, чтобы мячи плющить. А напротив, очень симпатичная женщина. Еще сет?

— Пожалуй. Хотя, боюсь, вы меня загоняете.

— Я буду стараться помнить о разнице в возрасте. Кстати, какая она? Лет десять? Я к тому, чтобы знать, какую поправку брать.

Дама озорно улыбнулась, взмахнула головой, так что кудряшки разлетелись, как капли, блестя сквозь солнце.

— Пусть будет десять… А поправок брать не надо. Я сегодня в форме.

— Вы всегда в форме.

И молодой человек легкой, пружинистой походкой пошел на подачу.

— Владимир Семенович, можно?

— Надо утвердить текстовку некролога. Об Игоре Олеговиче.

Секретарша положила на стол распечатанный на принтере лист бумаги. «С прискорбием сообщаем о безвременной кончине нашего коллеги и друга Игоря Олеговича…»

— С прискорбием надо сообщать, что эта сволочь, прежде чем покончить с собой, увела со счетов… Сколько? Посчитали наконец? Где главбух?

— По предварительным прикидкам, что-то около пятидесяти миллионов рублей. Но там надо смотреть более тщательно…

— Пятидесяти! Миллионов! Раскидал по филиалам, а там перекачал в валюту и разогнал по зарубежным счетам. А половину снял налом! Со счетов мы, может быть, еще что-то выцарапаем, хотя не факт, а нал, считай, пропал с концами. Кто подписывал платежки?

— Он. И… я. Но это была обычная процедура, и он уверял, что вы в курсе…

— А вы уши развесили, как… Надо бы с вас. Со всех, кто был причастен к переводу денег, из зарплаты вычитать. Чтоб они жили тысячу лет!

— Скажите, Светлана Ивановна, как вы относились к вашему мужу? До развода. Были ли у вас конфликты, ссоры?

— Наверное, были. Ссоры между супругами всегда случаются.