— Плакаться только не приходи, когда она себе кого-то другого найдет. А отворотное не в ста процентах случаев действует, чтоб ты знал. Эта стерва могла и что-то забористое замутить.

— И на хрена ей другого заводить, когда она уже на забористое для меня потратилась? — хмыкнул я, наблюдая за тем, как к девушкам подсаживается Рокфёй.

Этот учился на одном потоке с Луизой Бернар, покойной. В спортзале мы частенько пересекались.

В том, что Кассандра меня всё-таки не видела, я убеждался чем дальше, тем больше. Просто по тому, что она вообще не оглядывается и не пытается в нашу сторону посмотреть.

Но нет, Морель выглядит как человек, который не подозревает, что за ним наблюдают. И тем забавнее наблюдать, как какой-то Рокфёй пытается подкатить к моей индивидуальной репетиторше яйца. Нет, ну… в первый момент было вообще не забавно. Но первое ревнивое недовольство я придавил, а потом и попустился — Кэсс он был нужен примерно как ласты на лыжной трассе. В целом, хрень, вроде бы полезная, но конкретно сейчас нафиг не нужная.

Не, ну я бы предпочел более категоричный отказ, но… Ладно, хрен ли тут сделаешь: к симпатичной девчонке всегда будут клеиться, и тут либо выбирать уродину, либо мириться с тем, что у других тоже есть глаза.

Придя к такому философскому умозаключению, я как-то выдохнул, успокоился и переключил внимание с компании Кэсс на свою, время от времени поглядывая, как Рокфёй палит вхолостую.

— И, в общем, эта коза перед нами хвостом крутит вовсю, но кого-то одного не выбирает, строит глазки и мне, и Тома — но ни с кем не едет! Мы уже и так, и эдак, уже думали, монетку бросить, кто остается, а кто свалит, чтобы вечер не портить, и тут она нам открытым текстом выдает — мальчики, а поехали ко мне! — Делился очередной историей из бурной личной жизни Люка.

На столе пиво как-то незаметно сменил собой портвейн, и Моранж подбивал наплевать на будний день и перейти на что-то покрепче, одновременно строча кому-то сообщения в телефоне.

— Мы и не отказались, — вальяжно перехватил инициативу рассказчика Тома. — Поехали к ней, симпатичный такой особнячок со статуями в холле…

— …и кованной оградой с пиками…— поддакнул ле Ру. — И, главное, она же нас еще в такси заверила, что дома пусто, никого нет!

— Мы прямо в холле начали раздеваться, придурки, — нервно отхлебнув алкоголь, продолжил Тома, — по лестнице на второй этаж еле поднялись, там от входа до ее спальни весь путь, включая статуи, был нашей одеждой усеян!

— И вот, значит, мы втроем хорошо проводим время, и тут в самый кульминационный момент с первого этажа рёв — “Анжелика!”

Под густое дружеское ржание ухмыляющийся Жан-Шарль бессердечно уточнил:

— Не знаем, — трагично отозвался Тома.