Пора о вечности думать, на покой удаляться… старый ты, а все крутого изображаешь. И ведешь себя, как баба – за копейки давишься…

– Как баба? – закатился мелким, дробным смехом старик. – Было бы так, как ты сказал, – разве смог бы я удержать под контролем полгорода? Да не родилась еще такая баба, которой это по силам! Кончай его, Боцман! – велел он, поднимаясь со стула.

– Ты… ты еще… вспомнишь меня… – прохрипел Рифат прежде, чем ладонь Боцмана перебила ему горло.

– Эй, уберите мусор! – крикнул Мастиф стоящим поодаль двоим молодым быкам в кожаных куртках.

Те приблизились к трупу, взяли за ноги и потащили в соседний цех, где еще вчера была приготовлена глубокая яма – будущий «постоялец» копал ее собственноручно, готовя себе последнее пристанище.

Боцман проводил процессию взглядом, свернул табуретку и пружинящей походкой вышел из здания, догоняя своего босса. Мастиф, открывая дверцу черного «шестисотого» «мерса», снова засмеялся:

– Ты слышал, сынок? Тварь горная, на кого пасть открыть посмел! «Как баба!» – передразнил он мертвого уже коммерсанта. – Поехали отсюда, Череп, – усевшись в машину, поторопил он сидящего за рулем водителя.

* * *«Черт, как же я ненавижу эти ночные дежурства! Все нормальные люди спят дома в своих постелях, а я вынуждена корчиться тут в кабинете на жестком диване, ожидая очередную „Скорую помощь“. Кого она привезет в следующий раз – загадка. Как же мне надоело это все…»"

"Молодая женщина лет двадцати шести отошла от окна и опустилась в большое кожаное кресло, взяв со стола пачку сигарет и зажигалку. Марина Викторовна Коваль, самая молодая в когорте заведующих отделениями в городской больнице скорой помощи, задумчиво закурила, скрестив длинные ноги на краю огромного стола, и тяжело вздохнула. Так сложилось – карьера пошла в гору сразу после института, едва только она успела овладеть (ну, или почти овладеть) профессией. Женщина-нейрохирург – экзотика, но ей всегда нравилось быть не такой, как все. Однокурсницы становились гинекологами, терапевтами, косметологами, и только одна Коваль неожиданно для всех оказалась в группе будущих хирургов, а затем прошла специализацию по нейрохирургии. Вот уже полгода Марина заведовала отделением, в которое пришла еще санитаркой. А дежурства брала не от недостатка денег, а скорее от невостребованности. Дома особенно никто не ждал, если не считать собаки. Афганец Клаус, хоть и не человек, но порой казался Марине умнее некоторых подчиненных. Вот как-то так – удачная во всех отношениях карьера и экзотическая личная жизнь. Сейчас ее это уже не волновало, привыкла.

Телефонный звонок опять отвлек от размышлений:

– Нейрохирургия, Коваль.

– Привет, – хрипловато сказала трубка. – Работы нет? Приходи, жду.

На том конце отключились.