– Дорогая, ты ненормальная! Как ты появишься завтра утром в холле, одетая в вечернее платье? Тебя примут за проститутку!

– А мне все равно, меня не волнует общественное мнение! – захохотала Коваль, садясь в машину.

– Я когда-нибудь все-таки выпорю тебя! – пообещал муж.

– Интересно, чем? Кстати, мне было бы интересно посмотреть, как далеко ты смог бы зайти, – сказала она вдруг совершенно серьезно. Как ни странно, ее мозги по-прежнему работали в любимом направлении.

– Откуда в твоей головке такие грязные мысли? – вздохнул Егор, но по глазам она видела, что его этот разговор заводит.

Люкс был огромным, очень классным и таким же дорогим, разумеется. Но, когда дело касалось любимой женщины, Егор денег не считал. Она стояла посреди комнаты в распахнутой шубке и черном платье и ждала. Егор подошел сзади, обнял за плечи и, медленно спуская шубу на пол, прошелся губами по обнаженной спине. Марина закрыла глаза, моля бога дать ей не вздрогнуть, забыть о кошмаре, случившемся с ней. Руки мужа нашли ее похолодевшие от волнения пальцы, он шепнул на ухо:

– Положи их сама, куда захочешь, сделай все сама…

Она положила их на грудь, обтянутую шелком, и стала двигать, лаская себя. Егор включился в игру осторожно, боясь спугнуть. Он был восхитительным любовником, чувствующим Марину каждой клеточкой своего сильного тела, всегда умело доводил ее до состояния, в котором она переставала контролировать себя и делала все, чего он хотел. Сейчас же, стремясь помочь ей преодолеть страх перед близостью, он превосходил сам себя.

Чувствуя, что жена откликается на ласку, Егор пошел дальше, спуская с ее плеч бретельки платья. Его губы едва прикасались к коже, возбуждая, руки поднялись к затылку и принялись медленно вынимать шпильки из волос, встряхивая освобожденные пряди. Опустившись на колени и приподняв юбку, он стянул чулки, после чего вернул на место туфли: это была его слабость – обнаженная Коваль с распущенными волосами, в туфлях на тонкой шпильке… Неотрывно глядя на нее, он разделся сам и шагнул ближе, положив руки на плечи.

– Поцелуй меня! – властно сказал он, и она подчинилась, касаясь его губ.

Платье мешало, стесняя движения, Марина хотела было его снять, но Егор запретил:

– Нет, девочка моя, я сам. И если ты вдруг не захочешь, я пойму… – шепнул он ей на ухо."

"Ни за что на свете сейчас Коваль не согласилась бы прекратить все это, никакая сила не смогла бы заставить ее сказать Егору «нет». Возможно, все было не так безумно, как раньше, но уж точно хорошо.

Они любили друг друга до утра, не отдыхая почти.