С этим делом она не спешила и сумела потрогать то, что ей так хотелось. На меня накинули тунику, после чего, усадив, обули. Одна из стражниц, намылив мне лицо, стала брить. «Где навострилась?» – удивился я, но, глянув на ноги женщин, догадался, как шлифуется мастерство.

К Эмилии меня отвели чистенького, сияющего и приятно пахнущего. Трибун встретила меня возле накрытого стола.

– А зачем вам амфитеатр? – спросил я, усаживаясь. – В Роме есть гладиаторы?

– Были, – вздохнула Эмилия. – Давно, когда мы с людьми жили вместе. После разделения нол и людей гладиаторские игры запретили.

Амфитеатр используют для церемоний и общественных мероприятий. Иногда проводят поединки.

– А кто сражается? – заинтересовался я.

– Воины. Повздорят спьяну и идут драться. Поединки проходят публично, судьи следят, чтоб было по правилам. Зрители приходят и делают ставки. Те же самые гладиаторские бои. Ешь!

После бани я почувствовал зверский голод и набросился на еду. На угощение не поскупились. На большом блюде красовался зажаренный целиком поросенок, его окружали тушки каких-то птичек, не то куропаток, не то голубей, на блюдах горками лежали сыр, хлеб, зелень, в кувшине плескалось вино… Горячее, нежное мясо таяло во рту, кости птичек хрустели на зубах, вино ласкало небо и язык.

Эмилия только успевала подливать мне в кубок. Сама она тоже пила, но ела мало.

– Спасибо! – поблагодарил я, насытившись. – Давно так не кормили!

– Теперь будут! – усмехнулась Эмилия. – Это угощение передала одна женщина-сенатор. Она просила меня спросить: тебя устроит пять тысяч?

– То есть? – не понял я.

– Предлагает пять тысяч золотых сверх того, что собирается заплатить за контракт. Лично тебе. Это большие деньги. Хватит, чтобы безбедно прожить до старости.

– И немолода? – догадался я.

– Таких предложений много?

– Пока одно, – усмехнулась Эмилия. – Но другие воспоследуют. Эта оказалась самой шустрой. Что ей передать?

– Поблагодари за обед и скажи, что я отказываюсь. Впредь не бери такие подарки. А предлагающих их гони.

– Тебя не интересуют деньги? – удивилась трибун.

– Я здоров и могу заработать.

– Ты не похож на других мужчин, – покачала головой Эмилия.

 – Хочу тебя попросить. Виталия сказала: ты медикус. Посмотришь мою девочку?

Я кивнул. Эмилия подошла к двери и позвала:

В комнату вошла девочка-подросток, высокая и очень худенькая. Ступала она осторожно, будто по раскаленным углям, и при этом морщилась. Я поразился ее красоте. Иконописное, будто с картины сошедшее личико, огромные серые глаза под длиннющими ресницами…

– Ноги болят? – спросил я, вставая.

– Да! – вздохнула Эмилия.