– Посмотри на меня! Я хорошая!

Напор женщин растянул цепь стражниц, одна из женщин этим воспользовалась и просочилась. После чего повисла у меня на шее.

– Меня зовут Конкордия! – зашептала горячо. – Запомни! Все для тебя сделаю, чего ни попросишь! Будешь как орех в меду. Выбери меня!

Она стала лизать мне щеки. Подскочившие стражи отодрали дерзкую и швырнули обратно в толпу.

– Конкордия! – полетело оттуда. – Запомни!

Я только головой покачал. Мы вступили под арку и прошли коридором. Перед лестницей на арену стояла женщина лет сорока с багряной полосой на тунике.

– Тогда следуй за ней! – Эмилия указала на «штангистку». – Тебя заждались.

– Почему за ней? – насторожился я.

– Твой контракт принадлежит храму, поэтому выводить тебя на арену должен их человек.

«Могли б кого и поприличней найти!» – подумал я, но спорить не стал. Мы со «штангисткой» поднялись по ступенькам и шагнули в распахнутую дверь. При этом «штангистка» пропустила меня вперед.

После полутемного коридора свет ударил меня по глазам. Я зажмурился и вначале услышал шум. Вокруг будто закипал прибой. Тяжелая волна накатилась на скалы и теперь била в них в неукротимой ярости.

Я остановился и почти сразу ощутил толчок в спину. «Курва!» – плюнул я и прошел вперед. После чего открыл глаза.

Я стоял посреди засыпанной белым песком арены, а вокруг, начинаясь на высоте в два человеческих роста, тянулись к небу трибуны. Они были заполнены до отказа. Даже на беглый взгляд на меня взирало несколько тысяч глаз, как было ясно, исключительно женских. Вытянув шеи, зрительницы разглядывали диковинку, некоторые даже вскочили с мест.

– Раздень его! – раздалось сверху.

Я узнал голос претора.

– Давай! – толкнула в плечо «штангистка».

Я расстегнул пояс и стащил тунику.

– И это! – Она указала на набедренную повязку. – Покупатель должен видеть товар!

«Штангистка» ухмыльнулась, показав щербатый рот. Я пожал плечами. Если они думают меня унизить… У врачей особое отношение к наготе, они видят ее ежедневно и по многу раз. Зажав пояс в руке, я стащил повязку и сунул ее «штангистке».

На трибунах засмеялись. «Штангистка» побагровела, но повязку не бросила. Подобрав брошенную мной тунику, скрылась в дверях.

Я бросил пояс на песок и поднял руки.

На трибунах одобрительно засвистели.

– Покажи что-нибудь! – крикнула претор. Теперь я разглядел ее. Жаба сидела в роскошном кресле под балдахином и, судя по ее роже, упивалась моментом. – Спой что-нибудь или станцуй, как вчера в храме.

На трибунах опять засмеялись. Я подумал и стащил сандалии, бросив их рядом с поясом. Затем отошел к краю арены и поднял руку.

– Вольные упражнения! – крикнул, подражая голосу диктора.