Тебе еще предстоит узнать об этом так много…

— А есть ли что-нибудь… выше любви? — замирая сердцем, спросила девушка.

Баронесса смерила ее внимательным и пристальным взглядом.

— Ну а сама-то ты как думаешь?

— Наверное… наверное…

Она задумалась на мгновение. Но оно показалось ей вечностью — столь мало существовало сейчас для Маши вещей важнее любви!

— Быть может, честь?

Она испытующе взглянула на старшую подругу. И та ласково улыбнулась в ответ.

— Молодец, моя милая. Именно честь. Хотя…

Амалия Казимировна легко вздохнула.

— Хотя случаются в жизни моменты, Мари, когда возможно забыть ради любви обо всем на свете. Даже…

Она мягко остановила готовое вырваться у девушки удивленное восклицание.

— Нет-нет, это только в принципе. Честь для девицы превыше всего. Как, впрочем, и для замужней женщины. Да-да, не более, но и не менее.

Она строго посмотрела на оторопевшую девушку.

— Именно об этом мне и необходимо поговорить сейчас с тобой, Мари.

Чувства переполняли девушку, и лоб пылал так, что казалось, приложи к нему спичку-серник — моментально вспыхнет. Маша Апраксина нежданно для себя вдруг прикоснулась к настоящей, взрослой жизни женщины, да что там — просто шагнула в нее, не зная ни правил, ни дорожек, ни даже нужных слов.

Андреевская помещица, баронесса Амалия Казимировна фон Берг, уже десять лет состоявшая в тихом и уютном браке с крупным адвокатом Юрьевым, невзрачным и мнительным человеком, бывшем тем не менее на хорошем счету у начальства, была влюблена. Это, казалось бы, давно угасшее чувство, сродни теплому воспоминанию, как флер модной английской nostalgia, теперь вот возродилось, как искра, что теплилась в душе, и вдруг в мгновение ока ожила, вспыхнула, согрела.

«Мгновение ока» у баронессы фон Берг длилось десять дней — ровно столько шло к ней письмо бравого майора Соколова, служившего где-то в верхах, чуть ли не в Генеральном штабе.

— И сердце бьется в упоенье, — улыбнулась баронесса. — И для него воскресли вновь и божество, и вдохновенье… И жизнь, и слезы, и любовь!

— И что же теперь? — всплеснула руками Маша.

— А что? — печально молвила Амалия. — Ты, надеюсь, еще не забыла, что я замужем?

— Да! — горячо закивала девушка. — Да, конечно! Но…

Взгляд баронессы был задумчив и проницателен, и только малый жизненный опыт девушки не позволил Маше разглядеть в глазах Амалии искорки скрытого торжества.

— Ты права, Маша, ты абсолютно права, милый дружочек. Когда любовь вмешивается в жизнь, что ей может воспротивиться? Лишь смерть.

Она внезапно сделалась столь печальна, что девушка отбросила все сомнения.

— Говорите, что я должна сделать, Амалия Казимировна. И я клянусь, что все исполню, лишь бы вы были счастливы.

— Вот и славно, — вздохнула баронесса. — А теперь слушай меня внимательно.