— А ежели холопы князя Кучеревского, не ровен час, дорожку заступят? — больше для проформы качал головою кучер.

— Барышни князя не интересуют, — задорно заломив щегольскую каракулевую ушанку, рассмеялась Маша. — Да и дубинка со мною — как зачну по бокам охаживать!

В санках у барышни Степка всегда держал длинную и легкую палку — мало ли.

— От, девка… — проворчал Степан, одобрительно ухмыляясь в сивые усы. — Истинно, огонь, а не барышня!

А Гнедок уже проворно рысил в сторону Орехова.

Степан сразу заприметил, куда барышня заворачивала коня. А иначе вряд ли отпустил бы юную хозяйку в вечернюю темень. До Орехова было рукою подать, а там молодой офицер встретит. Видать, любовь у них, усмехнулся Степка. И зашагал на конюшню — прятаться там, покуда барышня не возвернется, или хотя бы выждать чуток времени.

Маша прежде уже бывала в этой деревеньке. Больше всего Орехово походило на заброшенный хутор. Наилучшее место для проживания офицера контрразведки, не желающего привлекать к себе излишнее внимание.

Вот и домик, в котором должен был, по его словам, остановиться Решетников.

«Прямо возле окна береза — высоче-е-ен-ная!» — вспомнилась ей вчерашняя прогулка с капитаном. И Маша улыбнулась. То-то удивится сейчас бесстрашный разведчик!

Вольные сельские нравы в здешних лесных краях не возбраняли барышне самой навестить молодого офицера. Вот только разве что время для визита поздноватое…

Но было и еще одно существенное обстоятельство.

Капитанского возка у крыльца не оказалось.

В первую минуту, бросив поводья и шепнув Гнедку несколько ласковых и успокаивающих слов, девушка не обратила на это внимание. Теперь же поняла: Решетников еще не воротился домой.

Однако наша героиня была барышней вполне рассудительной и вдобавок предусмотрительной. Обойдя дом и несколько раз безрезультатно постучав в окна, Маша пожала плечиками, достала из-за пазухи заранее приготовленную записку, взбежала на крыльцо и сунула исписанный листок бумаги в дверную щель возле косяка.

Полюбовалась на дело своих рук — вышло отменно. Белый лист отчетливо выделялся в сумерках и был хорошо заметен даже издали.

Читалось вполне романтически — с тревогой и легким налетом таинственной опасности.

Маша удовлетворенно хмыкнула, повернулась и…

Ей показалось, что за дверьми капитанского домика раздался какой-то тихий звук. Словно внутри скрипнула половица или плохо смазанная дверная петля.

Она приникла ухом к двери. Доски были холодные и шершавые.

Но теперь, как назло, задул ветер, и береза у окна зашумела, зашептала что-то тревожно и горестно. Ей тут же принялись вторить окружающие сосны и ели.

— Видать, показалось, — с сожалением покачала прелестной головкой Маша. — Что ж, надо спешить.