Ее глубокую и искреннюю дружбу баронесса подло и коварно растоптала. Кроме того, едва не подвела не просто под монастырь — под самый настоящий военно-полевой суд.

А самое главное — сделала это спокойно и равнодушно, как будто они никогда не были знакомы, как будто они чужие друг другу люди!

— Этого я тебе ни за что не прощу, — неустанно повторяла Маша, готовясь к предстоящей мести. Такие оскорбления нужно смывать. И лучше — кровью!

Последняя мысль навела ее на одну, как девушке показалось, очень важную идею.

В папенькином столе, в дальнем углу самого нижнего ящичка, вечно запертого на ключ, лежал инкрустированный перламутром крохотный дамский пистолет. Кто-то из дальних родственников в свое время не нашел ничего лучшего, как преподнести его Анне Григорьевне — «разумеется, чистой воды сувенир, изящная поделка».

Маменька выкинуть такую страшную вещь побоялась и отдала супругу. Тот запер пистолетик в своем бюро и благополучно забыл о нем на следующий же день.

Чего нельзя было сказать о Маше.

Еще в отрочестве она подобрала ключи ко всем запертым ящичкам и дверцам в доме и устроила подробный обыск усадьбы в поисках чего-нибудь исключительного и занимательного. За полдня, покуда родители были в гостях, Маша обнаружила стопки старых писем, перевязанных бечевой, старинные монеты, пачки денег вполне современных вместе с банковскими облигациями и упомянутый пистолет. Теперь вот настал его черед.

Разумеется, Маша и думать не думала пустить оружие в ход. Однако обезопаситься перед встречей с коварной предательницей стоило как следует.

— Полагаю, баронесса будет приятно удивлена твоею заботой, — только и сказала маменька, услышав, что дочь намеревается вечером встречать соседку и, скорее всего, заночевать в Андреевке. Вдобавок Маша солгала, что супруг Амалии Казимировны, адвокат Юрьев, тоже в имении, и они вдвоем с соседом скрасят ожидание баронессы за самоваром и карточным столом.

— Вот только не поздно ли ты собралась в Андреевку? — в сомнениях поджала губы Анна Григорьевна. — Все утро просидела дома, так что и воздуха свежего ни глоточка, а на ночь глядя отправляешься?

— Меня Степка свезет, маменька, — ответила Маша. Тому чуть ли не с обеда было строго наказано держать возок запряженным — так не терпелось нашей героине ехать в Андреевку.

После недолгих уговоров маменька ее отпустила. К тому времени нашей героине казалось, что земля горит у нее под ногами. Время тоже поджимало.

Степку она отпустила, едва только Гнедок выкатил санки за ворота и свернул в лес. Старый кучер особо и не перечил: привык к своенравному характеру барышни. Да и не боялся за нее Степан — сам учил править и Гнедка вываживать.