Вроде благополучно проснулся, поел, нормально общается и… умирает.

— Вибров очнулся в морге, сообразил, куда попал, взял одежду патологоанатома, ушел и скончался на улице, — подвел итог Дегтярев. — Нечего более сказать.

— О мертвых или хорошо, или ничего, — пробормотала Юлия, — поэтому сейчас лучше помолчать.

На следующий день я спросила у полковника:

— Что теперь будет с Зинаидой, Соней и остальными участниками событий?

— Ничего! — пожал плечами Дегтярев. — Смерть Кати определена как естественная.

— Зина знает, где прячется Тимофей, — напомнила я.

Толстяк махнул рукой.

— Да, но хороший адвокат вмиг ее отмажет. И, обрати внимание, у налоговой к Полканову претензий нет. Он чист перед законом. Разыскивают его авторитеты. Ну и флаг им в руки. Все фигуранты дела будут жить, как жили. А Вибров сам себя наказал. Просто словарь страны попугаев.

— Словарь страны попугаев? — повторила я.

Александр Михайлович потер затылок.

— Леня наш говорит эту фразу всякий раз, когда происходит нечто для него неприятное. На днях в столовой ему вместо куриного налили гороховый суп. Он сразу не заметил, сел к столу, взял ложку и заявил: «Ну это просто словарь страны попугаев какой-то! Где лапша с цыпленком?»

— Забавное выражение, — заметила я.

— Весело, когда в твоей жизни словарь страны попугаев не включается, — огрызнулся полковник, потом неожиданно добавил: — Петр попросил разрешения на выдачу ему тел Вероники и Валерия, хочет их достойно похоронить. И решил поставить на могиле всех Носовых белых ангелов, как хотел Валера.

— Не ожидала от него такого поступка, — призналась я.

— Люди подчас оказываются иными, чем мы о них думаем, — заявил Дегтярев, — и зачем только Модест Капельфан захотел составить свою родословную до седьмого колена?

— Вполне понятное и очень похвальное желание узнать, кто же твои предки, — вздохнула я.

 — К сожалению, люди иногда обращаются к нечестным специалистам или к откровенным мошенникам. И тогда они вместо подлинного генеалогического древа получают родословную до седьмого полена. Именно такую старику приготовил Вибров.

— Мусик, — крикнула снизу Манюня, — спустись!

Я пошла вниз, услышала писк, увидела на окне лестничной площадки мобильный полковника, взяла его и понесла толстяку.

Вечно он расшвыривает свои вещи. Я никогда не читаю чужих сообщений, но иногда они сами лезут в глаза. Вот и сейчас, поднимаясь по ступенькам, я прочла на экране текст. «Клиника МЭМ. Господин Дегтярев, напоминаем вам: сегодня в девятнадцать часов у вас удаление котомок Буше».

— Муся, ты где? — снова крикнула Маша.

Я открыла дверь в комнату полковника, услышала, что в его ванной работает душ, положила сотовый на тумбочку у кровати и поспешила вниз.