– Ну прости меня, Сашенька! Миленький, родной, прости, прости!!! Вот видишь? – она протянула ему на ладони простенькое колечко, которое ей подарил когда-то Саша. – Я же люблю тебя, ну прости, прости пожалуйста!..

– Бог простит, – покачал головой Белов и тут его прорвало: он схватил колечко и, зашвырнув его в кусты, яростно закричал: – Все! Не попадайся мне больше! Все!!!

Развернувшись, он бросился прочь – не выбирая дороги, наобум, напролом через кусты…

– Саша!! Саша!!. – кричала ему вслед Лена, размазывая по лицу слезы вины и отчаянья.

Белов остановился только тогда, когда эти крики затихли. Он обхватил руками голову и опустился на землю. Его буквально трясло от злости, обиды и отвращения. В ушах эхом звучали слова Лены: «А хочешь – трахни меня!» С каким обыденным бесстыдством она предложила это? Как у неё только язык повернулся? Как она могла?!

И тут он, наконец, понял – могла. Могла, потому что никогда не была той, какой он себе её представлял! Она просто была другой – настоящая Лена Елисеева. Та Лена, которую он любил, никогда, ни при каких обстоятельствах не стала бы шлюхой. Эта – стала.

Та, наверное, скорее откусила бы себе язык, но не произнесла бы этих мерзких слов. Эта произнесла их легко и просто, словно предложила ему не себя, а, скажем, сигарету…

Мучительно, с болью и разочарованием Саша осознавал, что его любовь оказалась всего лишь иллюзией. Просто он был слишком наивен. Да, наивен, доверчив и глуп. Что ж, теперь он будет умнее. Как говорится – спасибо за науку!

Итак, отныне у него нет девушки. Зато у него есть друзья, настоящие друзья, и сейчас они его ждут."

"Белов глубоко вздохнул и встал – надо идти. Вдруг он почувствовал озноб. Подтянув молнию куртки к самому подбородку, Саша поднял голову.

Над парком вовсю гулял холодный ветер, он рвал с веток желтеющую листву, скручивал из неё вихревые жгуты и гонял их меж стволов деревьев. Все, лето кончилось.

«Осень, – подумал Белов. – Вот уже и осень…»

XII

Вечером, после работы, в райотделе милиции на скорую руку накрыли стол. Повод был более чем уважительный – обмывали звездочку Володи Каверина.

Виновник торжества, смущенно посмеиваясь, поднял граненый стакан с водкой, на дне которого посверкивали три позолоченные звездочки.

– Представляюсь по случаю получения очередного звания – старшего лейтенанта милиции, – доложил он по заведенной издавна традиции и поднес почти полный стакан к губам.

– Давай-давай! – загалдели, подбадривая его, коллеги. – Ну-ка, за маленького полковника!.. За то, чтоб – не последняя! Чтобы генералом стал!..

Каверин медленно выпил водку до дна и вытряхнул себе в рот все три звездочки. За столом одобрительно загудели – ритуал был соблюден в точности – и дружно зазвенели стаканами.