Одним ловким движением он накинул цепь на горло Белову и что было сил дернул за её концы!

В ту же секунду Саше пришлось отпустить шею соперника и схватиться за свою.

Ситуация перевернулась на сто восемьдесят градусов – теперь уже Белов беспомощно хрипел, уткнувшись носом в вытоптанную траву. Цепочка глубоко врезалась в горло – невозможно было ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Саша начал задыхаться. Видя его отчаянное положение, Пчела рванулся ему на помощь, но его перехватил Фил.

А Муха все тянул и тянул за концы проклятой цепочки. Его судорожное сопение слышалось над самым ухом. И тогда Белов не глядя, ориентируясь только на это мерзкое сопение, изо всей мочи с разворота врезал назад локтем!

Рука вниз от локтя мгновенно отнялась, и тотчас же ослабло натяжение цепочки. Саша понял – попал!!

Он тут же скинул оглушенного Муху со своей спины и оседлал его. Не помня себя от ярости, Белов принялся оставшейся правой вколачивать его ненавистную морду в глину.

– На! На! На! На!!! – истошно вопил он при каждом ударе.

Наконец он выдохся и, тяжело дыша, сполз с поверженного врага.

Саша взял его за волосы и приподнял безвольное окровавленное тело.

Все! Муха отключился. Бой был закончен. Белов нашел силы, чтобы ногой столкнуть неподвижное тело вниз, к воде, и с трудом поднялся. Пошатываясь, он побрел навстречу бегущим к нему друзьям.

Первым летел Фил, он проскочил мимо Саши и бросился наперерез бегущим к Мухе люберецким. Кто-то из них повернул к Белову, но у них на пути встал Фил. Широко раскинув руки, он загородил друга и закричал:

– Хорош, пацаны, хорош! Все по чесноку, хватит!..

Сашу подхватил Пчела, а Космос на всякий пожарный все-таки вытащил свой «тэтэшник» и, поводя им из стороны в сторону, тоже грозно заорал:

– Пацаны, всем стоять! Все по-честному!..

А Белов, уже у самого «Линкольна», все ещё находясь в пылу драки, обернулся и крикнул поднимающим Муху люберецким:

– Эй!.. В следующий раз встречу – буду убивать на хрен!

Фил впихнул его в машину, Космос прыгнул за руль – и машина рванула с места в карьер.

XI"

"Уже начало темнеть, когда «Линкольн» неторопливо подкатил к беседке. Разом распахнулись все двери, и из машины высыпали радостно галдящие друзья. Белов, несмотря на заплывший глаз и разбитую бровь, выглядел именинником.

– Слышь, Сань, он тебя цепурой душит, а я чувствую – седею, блин! – балагурил Космос. – Глянь-ка – может, в натуре седина появилась?..

– А я стою и думаю: так, гроб – тыща, оркестр – ещё пятьсот… – подхватил Пчела.

Все грянули беззаботным хохотом, а Фил дружески шлепнул Пчелу по затылку.

– Ну ты, бухгалтер…

Пчела отмахнулся, они принялись возиться, а Космос тем временем открыл багажник и вытащил из бездонного чрева «Линкольна» увесистый, весело позвякивающий баул.