– Ну вот, прикинь, – излишне бодро предположил Саша, – тебе сейчас говорят: «Распределяетесь в «Ла Скала»!» Или куда там?

– В Бостонский симфонический оркестр, – подсказала Оля, и на щеках ее обозначились ямочки.

Значит – немного расслабилась.

– Во. В Бостонский. Что будешь делать? Бросишь меня, да? Поедешь в Америку проклятую? – он покосился на Олю и подмигнул памятнику Чайковского, сворачивая во двор консерватории.

– Во-первых, я хочу сольно выступать, – не без пафоса заявила Оля. – А во-вторых, никуда я от тебя не поеду, знаешь прекрасно.

– Знаю, маленькая моя.

Давай, ни пуха. Я тебя жду.

Оля подставила щеку, но не тут-то было. Саша не мог отпустить ее без полноценного поцелуя.

– Ты с ума сошел, Белов, – не сразу вырвалась Оля.

Он лишь улыбнулся, наблюдая, как она поправляет ничуть не пострадавшую прическу."

"Взглядом проводив Олю до самых дверей консерватории, Саша вышел из машины. Он пнул переднее колесо своей синей БМВ. Нет, ему не показалось – можно чуть-чуть подкачать. Саша открыл багажник и потянулся за насосом.

– Пойдешь со мной. Быстро. – Белов почувствовал, как в левый бок ему уперлось дуло пистолета.

– Сейчас. Багажник закрою.

– Бегом.

Ох, как Саша не любил, когда ему приказывают! Да еще и таким тоном. Но в данном случае следовало согласиться с неоспоримым доводом, упиравшимся ему теперь прямо в спину.

Рядом тормознула черная «Волга». Бросив взгляд на дверь консерватории, Саша сделал пару шагов и опустился на заднее сиденье рядом с молодым бугаем в черной кожаной куртке. Другой, с пистолетом, втиснулся рядом, не без труда захлопнув дверь.

Выехав на Герцена, машина резко набрала скорость и рванула в сторону площади Восстания.

Все молчали. Говорить пока было не о чем.

Стиснутый с двух сторон «быками», Саша смотрел вперед, на дорогу и увеличивающееся на глазах здание островерхой высотки. Мужик, сидевший рядом с водителем, внимательно и с любопытством рассматривал Белова в зеркале заднего вида. У мужика был крепкий коротко выбритый затылок и глубокий бледный шрам на правой стороне лица – от середины лба до середины щеки.

Быстро проскочили Пресню, потом Хорошевку и уже через минут пятнадцать съехали на едва заметную дорожку, ведущую куда-то в глубину Серебряного бора.

Саша невозмутимо поглядывал по сторонам. Место было хорошее. У самой Москвы-реки.

Здесь и остановились. От воды медленно поднимался туман. И ни единого человека не было видно. Будний день. Весна, не лето.

– Пацаны, погуляйте, – приказал тот, со шрамом.

«Быки» и водитель выбрались из машины, открыли багажник и разобрали заранее приготовленные обрезки труб. Один намотал на руку крупноячеистую цепь. «Психологическая обработка, так сказать», – про себя усмехнулся Саша.

Ну, ничего, к такому он всегда готов.