Здесь – Москва, – ткнул он толстым пальцем, – здесь – Таджикистан… Они и в нормальное-то время очень плохо функционировали, – будто двоечник перед учителем географии оправдывался он, прекрасно при этом понимая, что оправдания выглядят неубедительно и чудовищно глупо.

Естественно, ответ он получил вполне ожидаемый:

– Артур, это твои трудности, – тон щекастого стал уже более раздраженным.

Прыжки и ужимки Артура его трогали меньше всего. Его волновал только алюминий.

– Да, я понимаю, но подождите…

Второй гость, с седым ежиком, всегда отличавшийся исключительной корректностью и молчаливостью, почти по-хозяйски взял с Артурова стола первую попавшуюся папку, потряс ею в воздухе и демонстративно бросил обратно на стол.

– В общем, мы готовы ждать, ну, еще неделю, не больше.

Мужчины молча поднялись. Щекастый исподлобья глянул на Артура и оценивающе оглядел обстановку его кабинета. Достав из кармана монетку, он крутанул ее по столу в сторону Артура. Монетка завертелась быстро, волчком. Артур, сидя в кресле, завороженно смотрел на нее.

– Знаешь, Артур, такую арию, – на выходе из кабинета обернулся щекастый, – «Люди гибнут за металл»?

– До встречи, – без тени улыбки завершил разговор седой.

Артур остался один на один со своими невеселыми «металлическими» мыслями. Монетка слишком вещественно напоминала о том, что он попал. Как кур во щи. Точнее, в тысячу раз хуже.

– Артур Вениаминович, – заглянула Людочка. – Вам Белов звонит.

– А?

– Белов. Александр.

– Кто? – по его интонации Людочка поняла, что до шефа наконец-то дошло.

– Он спрашивает, как у вас настроение?

– Да понял, понял… – безвольным жестом отмахнулся Артур.

Буквально за несколько секунд на лице его сменилось несколько противоречивых чувств: растерянность, бешенство и проблески решимости. Голова его, наконец, начала соображать. И главное, что она сообразила, – к разговору с Беловым он не готов. Пока не готов.

– Скажи, меня нет. Я скоропостижно скончался. Меня вообще здесь нет. Я уехал. В Таджикистан. Нет, в Монголию. Так. Стоп.

Артур швырнул монетку в корзину для бумаг.

– Соедини меня срочно с Петром.

Он закурил сигарету и чертыхнулся – чуть было не зажег с фильтра.

– Сволочь, – бормотал он едва ли не с восхищением. – Скотина…

VII

Саша свернул на Герцена. Время еще в запасе было, поэтому он ехал настолько медленно, насколько мог. Оля сидела рядом спокойно, глядя вперед на мокрую мостовую. Но он чувствовал, как она волнуется. Все-таки сегодня в каком-то смысле решалась ее судьба. Комиссия консерватории определяла сегодня, кому из вчерашних выпускников что светит.